Наследник империи. Том 3 - Михаил Алексеевич Ланцов
— Вы уверены? — встревожился кайзер, что, разумеется, скрыть не смог. Все эмоции у него были на виду. — А как же разговоры о том, что он вольтерьянец?
— Вольтерьянец, ваше величество. Как есть. Старой закалки. Впрочем, он этого и не скрывает. Я однажды был в его кабинете и он, я вам скажу, очень интересен. Гостя встречает парадный портрет Петра Великого работы Делароша. Копия. По правую руку — рабочая зона. Очень практичная и утилитарная. Ничего лишнего, но все что есть предельно добротно. Массивный стол, несколько книжных шкафов, пара досок, которые, впрочем, были закрыты шторками, несколько гостевых стульев вокруг маленького приставного столика, чтобы проводить небольшие совещания. Никаких украшений. Только полированный массив дерева и стали, а также немного стекла. Хорошее освещение, притом странное — там нет теней. По левую руку — зона отдыха и бесед. Пара диванов. Чайный столик. Четыре мягких кресла. Еще несколько шкафов с книгами. И небольшая галерея малых портретов. В центре Старый Фриц, Наполеон Бонапарт, Екатерина II и Густав II Адольф. Их обрамляют Вольтер, адмирал Ушаков, фельдмаршал Суворов, принц Евгений Савойский, Отто фон Бисмарк и кардинал Ришелье. На рабочем столе, к слову, у него стоит еще несколько маленьких статуэток, но я их не разглядел. Что-то странное.
— А что в книжных шкафах?
— К сожалению, с его личной библиотекой я не смог познакомиться. Их прикрывают дверцы с матовым стеклом. Да и разговор у нас был достаточно короткий.
— Вы много общались вне этой встречи?
— Несколько десятков раз. В том числе довольно долго семь раз. И дважды я смог его вывести на серьезные беседы, хотя это сложно. Если он не желает того, то ничего кроме колкостей ты не добьешься. Причем порой таких метких и обидных, что непросто сдержаться. Но если получается его заинтересовать, то… — фон Верден замер, — то ты сталкиваешься с человеком, который безжалостен, рационален и циничен ко всем, включая себя. И будьте уверены — именно это и есть настоящий Георгий. А все остальное это просто костюм и маска.
— И как он относится к нам?
— Я бы назвал его лидером германской партии при дворе, если бы… — фон Верден замялся.
— Если бы, что?
— Если бы не Берлинский конгресс, ваше величество. Он считает, что мы предали их. Подло ударили в спину. Они помогали нам создать Германскую империю, став нам надежным тылом. А мы… ведь Черноморские проливы для них вопрос выживания, по его словам.
— И что он собирается предпринять?
— Пока сложно сказать точно. Однако он к чему-то готовиться и окружается себя промышленниками и прогрессистами всех мастей. Теми, кто хочет менять страну, развивать ее. Сейчас его интерес сосредоточен на востоке, где Россия пытается выйти к китайским рынкам. Союз с Вандербильтами напрямую связан с этим. И не только. Порой кажется, что он буквально челюстями лязгает, глядя туда.
— Вы его описываете, словно какое-то чудовище.
— А так и есть, ваше величество. — чинно произнес фон Верден. — Сам он себя в шутку называет ласковый и нежный зверь.
— А вы? Как вы его называете?
— Я его если и называю, то максимально уважительно.
Вильгельм еще сильнее нахмурился, не ожидая такого ответа, посол же продолжил:
— Поймите меня правильно, ваше величество. Я не трус, но его я побаиваюсь. Хотя за все время нашего знакомства он в целом вел со мной достаточно вежливо. Но я видел, как изощренно он уничтожил Победоносцева. Как довел до совершенного отчаяния генерала Драгомирова. Как от его шуток жены в Англии поругались с мужьями…
— Погодите, — перебил его кайзер. — А что случилось с генералом Драгомировым?
— Он сидит в своем поместье и горько пьет месяца два уже. Потому что в России вышла целая серия шутливых фельетонов о «сказочном идиоте» генерале Пулядурове. Формально — никаких имен, а события вообще происходят в Тридевятом царстве. Но в этом образе без всякого труда обнаруживается именно Драгомиров, которого мешают с ТАКОЙ грязью, что и не пересказать. Буквально персонализируя в нем все армейские пороки с массой шуток-прибауток, которые уже разошлись по народу. «Чем больше в армии дубов, тем крепче оборона», — в том смысле, что «дубы» — тупые и некомпетентные офицеры с генералами…
А дальше фон Верден добрые полчаса рассказывал кайзеру все эти байки. Поясняя их. Что порой вызывало у кайзера чувство, близкое к зубной боли, а порой истеричный смех…
— Но зачем⁈ Зачем все это⁈ Георгу заняться нечем?
— Он попытался вести разумный диалог с военным министерством и указывать ему на недостатки. Но его в целом проигнорировали. Да, позволили немного поиграться, но генерал Драгомиров — главный идеолог русской армии, посчитал все это блажью царского сынка и даже попробовал выставить Георга амбициозным дурачком, что вздумал поучать опытных генералов. Хотя, насколько я могу судить, вопросы тот задавал грамотно и суждения высказывал весьма разумные. В общем — этот выпад оказался большой ошибкой Драгомирова, которая стоила ему службы и репутации, равно как и всей его доктрины…
Посол ушел, а кайзер Вильгельм II еще довольно долго вышагивал по своему кабинету. Молча. Он думал и сравнивал слова, сказанные Бисмарком и Верденом с тем, что про Россию и русских ему болтали обычно. И это сравнение ему решительно не нравилось.
Колосс на глиняных ногах.
Варварское болото.
И прочее, прочее, прочее…
Но эти двое этого не видели. Эти двое явно боялись. Один старый прусский генерал, притом пехотный, которого мало чем можно было испугать. Второй — вообще чертям рога пообломал бы, если встретил. И они боялись того, что зародилось в этих проклятых варварских землях.
И тут его глаз зацепился за папку.
Ему ее принесли давно, но он все никак не находил время ее изучить, считая вздором. Но сейчас кайзер подошел и открыл ее. Взял в
Ознакомительная версия. Доступно 15 из 77 стр.