Наследник империи. Том 3 - Михаил Алексеевич Ланцов

— Деньги? Нет. Он жил бедно. Может быть компромат?

— Может быть, — покивал Петр Иванович, — по слухам именно барон Гольштейн спровоцировал отставку Бисмарка. И вообще — снял много служащих в Германской империи. И говорят — все это он делал через компроматы.

— Которых у него быть не могло.

— Точно.

— Интересно даже, чем таким вкусным австрийцы его зацепили, что он там грызет костью германского союза с ними? Это вообще крепко заставляется задуматься. В Австрии ведь масоны запрещены, так?

— В Австрии — да. А в Венгрии — нет. И сейчас Венгрия один из крупнейших центров масонства в Европе. Они если и уступают Англии и Франции, то не сильно. Собственно активная экспансия Австро-Венгрии на Балканы — это как раз их работа. Вене оно не нужно, но давление Венгерской стороны порой удивительно велико. Русофобия тоже из Венгрии идет.

— Угу… угу… — покивал я. — А там еще горячие сербы, которых провоцировать одно удовольствие. Да-с. Нужно с этим гадючником что-то делать. Силовые акции вряд ли актуальны. Значимый отряд мы туда не проведем и уж тем более не выведем.

— А больше ничего и не сделать. — пожал плечами Рачковский.

— Надо узнать с каким группами венгерских масонов сношается Гольштейн и где они базируются. Вы ведь понимаете, что эта политика барона направлена на защиту венгров от русских войск?

— Теперь понимаю, — кивнул Петр Иванович. — Это не точно, конечно, но весьма и весьма вероятно.

— Так что, сможете выяснить связи?

— Попробую, хотя это очень непросто будет. Барон скрытен. Да и зачем?

— А я подготовлю маленькую оперативную группу. Попробуем сходить в гости к нашим друзьям.

— Зачем? — напрягся Рачковский.

— Ничего такого, — улыбнулся я. — Просто попробуем похитить документы, которыми венгры шантажируют Гольштейна.

— Это практически не осуществимо.

— Почему?

— Ну… — он растерялся, так как ответ «потому» выглядел откровенной глупостью.

— Вы же сами сказали, что масоны в Венгрии легальны и очень популярны. Их никто не трогает. Они живут тихо, мирно и очень комфортно. Поэтому, — улыбнулся я, — едва ли что-то ожидают. Впрочем, второго шанса у нас не будет. И мы должны справиться с первого раза. Кстати, с этой вылазкой и свяжем выход в свет «протоколов масонских мудрецов», смешав с говном не масонов вообще, а венгерских. Уверен, что французы активно помогут нам в этом, если мы начнем их отмазывать и говорить, что плохие масоны в Венгрии. Сатанинские ритуалы там, вампиризм, человеческие жертвоприношения и прочая жуть.

— Может быть… — задумчиво произнес Рачковский. — Это будет очень сложно.

— У вас есть агенты, которые могут справиться?

— Да, — после долгой паузы произнес он. — Возможно у меня они есть.

— Сколько их?

— Восемь человек.

— Так их и пронумеруем в личных делах «агент 001», «агент 002» и так до «агент 008». Чтобы сбить с толку. Трехзначная нумерация ведь подразумевает до тысячи сотрудников. Вот пускай и ищут, если утечка случится.

— Хорошо.

— Сколько вам нужно времени?

— Понятия не имею. Честно. Куратор может работать с бароном через кого угодно.

— Ладно, — тяжело вздохнул я. — Ступайте.

Он вышел с очень озадаченным видом, а я взял бумагу и начал писать письмо Бисмарку.

'Дорогой Отто Карлович, как ваше здоровье?

Надеюсь, все хорошо, и вы можете уже отдохнуть от тяжелых сапог и палаша.

А у меня беда.

Ваш жеребец гольшинской породы, что вы подарили мне на день рождение, подвернул ногу. Врачи предлагают усыпить. Но я ищу способ вылечить. Жалко такого красавца на колбасу пускать. Прошу при оказии выслать мне ветеринара, который бы смог взяться за такую работу.

Ваш Георг'

Написал.

Перечитал.

Усмехнулся. И вызвав одного из казаков отправил срочной почтой Бисмарку. Вся его корреспонденция читалась. Это было очевидно. И писать открыто я не решил. Потому и начеркал такой взор в надежде, что старик еще борозды не испортит и поймет простенькую аллегорию.

И только я закончил, как заявился секретарь.

— К вам морской министр.

— Чихачев? — немало удивился я.

— Да. Николай Матвеевич Чихачев.

Глянул на часы.

Прошло чуть больше часа с того момента, как ко мне явился Рачковский.

— Оперативно, — хмыкнул я, натурально переоценивая Чихачева.

До того я думал, что он обычный слизняк, который просто забился в складки местности и не отсвечивает. Но нет. Это была очевидная ошибка.

Он был опытным и ловким чиновником с удивительной скоростью реакции и чутьем. И то, что до того он так извивался говорило только о компромате, который держал его на крючке.

Зашел.

— Проходите, присаживайтесь, — произнес я, указывая ему на мягкое кресло.

— Благодарю, — чинно кивнул адмирал. — Но прежде я хотел бы выразить вам свои соболезнования по поводу безвременной кончины вашего дяди…

— Да-да, — перебил я его. — Земля ему стекловатой. Вы лучше мне другое расскажите, чем он вас так держал?

Чихачев замер.

— Да бросьте. Вы же не хотите, чтобы вас этой дрянью снова шантажировали? У нас тут, знаете ли, завелись мерзавцы, которые достали честных людей всякими глупостями. Ну хорошо — может и не глупостями. Но в таких делах ведь важно на чьей ты стороне, а не то, что сделал, не так ли? — спросил я елейным голосом и максимально благодушно улыбнулся.

Чихачев нервно сглотнул и выступивший на лбу пот. А глаза… О! Их выражение едва ли смог бы повторить даже самый опытный актер. Такая глубина, такая экспрессия…

* * *

Кайзер Вильгельм II внимательно посмотрел на Бернгарда фон Вердера — посла Германской империи в России, который по его приказу незамедлительно явился из Санкт-Петербурга. Старый служака. Очень старый. Семьдесят один год от роду, а все тянет лямку и, как о нем отзывались, неплохо это делает.

— Что у вас там происходит? — с порога поинтересовался кайзер.

— Ураган, ваше величество. Наследник пропал, на его брата Георга совершено покушение английским лордом, а яхта североамериканских миллионеров Вандербильтов стоит на рейде рядом с императорской. Сам же Александр Александрович с Марией Федоровной засели в Петергофе, в то время как столица уже которую неделю стоит на ушах.

— Что за человек этот Георг?

— Он многослоен, ваше величество. Лично