Принцесса Египта - Константин Владимирович Денисов

— Звучит страшно! — искренне признался я, на что Паук только широко улыбнулся.

— Слушай, а что это был за дождь недавно, ты не знаешь? — вдруг вспомнил я и подумал, что Паук вполне может быть в курсе ситуации.

— Промок? — почему-то обрадовался Паук.

— Да, а ты? — не стал юлить я.

— Я нет, был на базе… но да, этот дождик отложил начало нашей экспансии на несколько дней, ждали, пока всё подсохнет немного, — сказал Паук.

— Так что это было? — спросил я.

— По косвенным данным, деятельность ещё одного Демиурга. Его называют Перун, он может управлять погодой, — задумчиво сказал Паук, — это всё неточные данные. Туман краешком обмолвился, что-то я сам сумел узнать… в общем, говорю же, битва за Москву ужесточается, щёлкать клювом нельзя, иначе останешься ни с чем. Демиурги набирают силу и спешат занять этот выигрышный плацдарм.

— Бедные люди, — вздохнул я, — снова игры сильных заставляют страдать простое население…

— Плевать на людей! — равнодушно отмахнулся Паук, — сам же сказал: «снова»! Да, так происходит всю историю человечества, так зачем об этом переживать? Не сумел стать заметной фигурой, чтобы с тобой считались, тогда терпи и встраивайся в тот мир, который создают те, у кого есть право голоса. Такова жизнь!

— Ага, ещё скажи: «не мы такие, жизнь такая»! — усмехнулся я.

— А что, разве не так? — пожал плечами Паук.

— Не так, — сказал я, — жизнь такая, какой мы её делаем. И вот здесь уже много вариантов. Ты ошибаешься и находишься на той стороне, которая всегда проигрывает, даже если сейчас тебе этого не видно. Потому что, если бы это было иначе, человечество давно бы уже вымерло. Но оно всё ещё живо и сумело пройти через множество катаклизмов. И в этот раз мы тоже справимся, а вы все, считающие себя повелителями, демиургами, вершителями судеб, творителями истории… вы все сгниёте, и про вас быстро забудут, как про неприятный сон, как про недоразумение. Ну, может быть, некоторые войдут в историю, чтобы потом ими пугать в людей, и показывать, какими уродами становиться ни в коем случае не нужно.

— Все сгниют и про всех забудут, — сказал Паук, — вопрос в том, как ты проживёшь то время, что тебе отпущено. С кайфом, с комфортом, чувствуя себя игроком или находясь в роли терпилы.

— Только вот ты не игрок, ты шестёрка игрока и тот же самый терпила. Ты ведь не хочешь меня вербовать, я тебе не нравлюсь и, более того, представляю угрозу твоему положению. Вдруг Туман сделает ставку на меня, и ты окажешься не нужен, а? — подмигнул я Пауку, — так что настоящий терпила это ты, а не человек, живущий обычной жизнью и пытающийся найти способы прокормить детей. Сиди и терпи, Паучок.

— Хватит! — яростно крикнул Паук и ударил кулаком по столу так, что на нём подпрыгнуло всё, что стояло сверху.

— Ты сердишься, Юпитер, а значит, ты не прав, — улыбнулся я, и, взяв свою термокружку, которая чудом не опрокинулась, отхлебнул кофе.

Надо же, он до сих пор был обжигающе горячим!

— Допустим, тебе удалось вывести меня из себя, — мгновенно успокоившись, сказал Паук, — но что это меняет? Расклад остался тем же самым. Мы можем сидеть здесь до бесконечности, но когда мы встанем, ты будешь работать на нас! Других вариантов просто нет. Ты дозреешь, что бы там себе сейчас ни думал. Мотиватором может быть страх за себя, за других, желание внедриться к нам, чтобы уничтожить изнутри, просто сделать вид, что согласился, дабы выиграть время, обменять своё согласие на что-то очень ценное… можешь ещё накидать вариантов. Сути дела это не меняет, когда мы встанем из-за стола, ты будешь наш!

— Ты же знаешь сказку про Курочку Рябу? — пристально посмотрел я на Паука.

— Чего? — опешил тот.

Мой вопрос совершенно выбил его из колеи. Несмотря на простоту вопроса, он растерялся, потому что не мог понять, куда я веду. А то, что я куда-то веду, было очевидно. И также очевидно Пауку было то, что я не несу бред, не сказал первое, что пришло в голову, а на что-то намекаю.

Человек, который думает, что контролирует ситуацию, не любит быть озадаченным и не понимать своего противника.

— Оглох вдруг резко? — усмехнулся я, — я тебя спросил, знаешь ли ты сказку про Курочку Рябу?

— Её все знают, — как бы равнодушно, но на деле осторожно ответил Паук, — а что?

— Да ничего, — пожал я плечами, — мне просто вдруг стало интересно, что случится, если мышка вдруг взмахнёт хвостиком и ваше большое зелёное яичко разобьётся? Что в таком случае будет делать вся эта масса существ, кишащая сейчас перед нами?

— Думаю, разбивать яичко не в ваших интересах, — напряжённо сказал Паук, потому что ему очень не понравилось то, что он услышал, — потому что тогда вся эта масса существ, как ты её назвал, без всякого контроля ринется на город и что тогда будет, никому не известно!

— А что может случиться? Они уничтожат всех людей и превратят город в поле бетонной крошки? Хотя стоп! Вы же и так собирались это сделать! Получается, разницы нет никакой… хотя всё же есть! — я широко улыбнулся, — прежде чем уничтожить город, они уничтожат своих погонщиков, верно?

— Бессмысленный разговор, тебе такое провернуть не по силам, — Паук в очередной раз сумел взять себя в руки, хотя сейчас мне удалось его очень хорошо озадачить и напрячь.

— А вдруг по силам? — спокойно сказал я и отхлебнул кофе, — ты прав! Мы встанем из-за стола, только придя к соглашению. Вопрос в том что именно, ты мне можешь предложить, чтобы я согласился сохранить ваши тупые, никчёмные жизни.

— Ты блефуешь! — сказал Паук.

— Это ты так думаешь, но истину мы выясним довольно скоро. Не думаю, что наш разговор продлится ещё долго. Мы не высидим тут весь день, у меня уже задница онемела от сидения! — сказал я и демонстративно поёрзал на стуле.

Вообще-то с моей задницей всё было в порядке, я просто решил немного сменить ритмический рисунок нашего разговора, а то Паук слишком уж