Зона Златовласки. Любовь не по уставу - Асоль Ари

Я вскинула голову. Мой внутренний предохранитель, отвечающий за субординацию, в его присутствии всегда давал сбой.

— Звучит как вызов моему исследовательскому потенциалу, сэр.

— Расценивайте это как прямой приказ, — парировал он, делая микроскопический шаг ко мне.

Его вертикальные зрачки сузились, сканируя мое лицо. В этом взгляде не было привычной командирской снисходительности. Там было что-то тяжелое, напряженное. Острое нежелание отпускать меня с корабля туда, где он не сможет контролировать ситуацию.

— Слушаюсь, адмирал, — я выдержала его взгляд. — Никакого эпоса. Только скучная наука.

Спутник Нерита встретил нас пронизывающим холодом и серой, безрадостной панорамой. Когда аппарель шаттла опустилась, в лицо ударил ветер, наверняка пахнущий аммиаком и морозной пылью, но подтвердить эту догадку из-за фильтров было не суждено. Ландшафт напоминал замерзшее болото, окруженное бритвенно-острыми, изломанными скалами, которые торчали из земли, словно гнилые зубы гигантского чудовища. Гравитация была чуть ниже земной, из-за чего каждый шаг давался с непривычной, обманчивой легкостью.

Мы шли плотным строем. Варг шагал впереди, его экзоскелет тихо гудел. Я двигалась в центре, не сводя глаз с экрана портативного спектрометра, который тихо пощелкивал, анализируя состав почвы. Эш замыкал группу, сверяя навигационные маркеры.

— Датчики показывают стабильный грунт впереди, — доложил один из техников, молодой парень по имени Рик. Он уверенно зашагал к широкой, идеально ровной светлой низине, которая выделялась на фоне черных скал, как залитое молоком блюдце. — Отличная площадка для забора глубинных проб. Я установлю бур...

Я посмотрела на экран своего анализатора. Столбик температурного графика внезапно дернулся, выдавая аномалию. Под гладкой, невинно-белой поверхностью низины цвело красное тепловое пятно.

— Стойте! — мой голос хлестнул по внутренней связи так резко и пронзительно, что Рик замер с занесенной для шага ногой, балансируя на краю.

— Иара, Варг, Эш и Рик, немедленно меняем вектор! Мы туда не пойдем.

— Почему? — искренне удивился Рик, оборачиваясь ко мне. Его визор тускло блестел. — Грунт же идеально ровный. Идеальная плотность по эхолоту, как у бетона.

— Потому что эта «гладкость» — это не твердая порода, а сверхнасыщенная коллоидная кремниевая взвесь. — Я быстро подошла ближе, останавливаясь на безопасном расстоянии и указывая металлическим щупом на едва заметную дифракцию света у самого края белой пустоши. — Эхолот обманывается, показывая высокую плотность, потому что это неньютоновская жидкость. Если вы резко ударите туда буром или бросите камень, она ответит вам жесткостью асфальта. Но стоит вам наступить, и постоянное, мягкое давление вашего веса мгновенно разрушит поверхностное натяжение. Вязкость упадет до нуля. Вы провалитесь в сверхплотный базальтовый плывун глубиной в тридцать метров, и он намертво сомкнется над вашей головой быстрее, чем Варг успеет моргнуть. Без шансов на буксировку.

Варг тяжело, с металлическим лязгом опустил свою массивную руку на плечо заметно побледневшего под визором техника, грубым рывком оттаскивая его назад, подальше от белой смерти.

— Ты слышал аналитика, парень. Шаг в сторону — и я лично оторву тебе голову, чтобы ты не мучился от удушья, подыхая в этой жиже.

Иара Мев, стоявшая чуть в стороне с плазменной винтовкой наготове, уважительно кивнула мне:

— Принято, Ветрова. Давай новый маршрут.

Мы обошли опасную зону по длинной, изматывающей каменистой дуге. Я физически, всем телом чувствовала, как прямо сейчас, с каждым шагом, меняется отношение ко мне в группе штурмовиков. Я больше не была для них просто «хрупкой новенькой с умными глазами», которую нужно опекать. Я стала их радаром, их настоящими глазами, от которых зависело, вернутся ли они сегодня на корабль своими ногами или останутся в архивах как строчки некрологов.

У северного скального разлома, куда мы в итоге вышли, пейзаж резко изменился. Черные базальтовые скалы здесь были густо усеяны странными, глянцевыми темными наростами. Радар биосигнатуры на моем запястье ожил, выдав серию прерывистых, тревожных сигналов.

— Скачок органики, — я остановилась, вглядываясь в темную, натянутую пленочную структуру, плотно покрывающую влажный камень. Пленка поблескивала, словно была щедро смазана машинным маслом. — Очень странно. При таких экстремально низких температурах здесь не должно быть активного клеточного метаболизма.

Я опустилась на одно колено, доставая из поясного подсумка стерильный скальпель и колбу для взятия проб. Варг и Рик остановились в двух метрах от меня, взяв периметр на прицел. Я приблизила тонкое стальное лезвие к черной пленке. И вдруг краем глаза уловила движение.

Пленка едва заметно, словно по ее поверхности пустили электрический ток, мелко завибрировала. Вибрация была идеальной, синхронной, она расходилась правильными концентрическими волнами от того самого места, куда падала тень от моей руки. Мой визор, настроенный на тепловой спектр, внезапно выдал ослепительную инфракрасную вспышку: черная масса жадно, как губка, впитывала тепловое излучение моего тела прямо сквозь изоляционную ткань комбинезона. Мозг сложил уравнение за долю секунды. Защитный механизм на тепло.

— Назад! — заорала я одновременно с Мев, не тратя времени на подъем, а просто со всей силы отталкиваясь от земли обеими ногами и падая на спину.

Мой крик потонул в оглушительном, мерзком, влажном хлопке, похожем на взрыв вакуумной бомбы. Темная пленка с чавкающим звуком лопнула по всей поверхности отвесной скалы. Из открывшихся органических щелей, как рой пуль из дробовика, вверх и в стороны выстрелил веер длинных, полупрозрачных, как хрупкое стекло, кристаллических игл.

Скорость их полета была чудовищной. Если бы мы стояли на полметра ближе, если бы я задержалась хоть на миллисекунду, эти иглы прошили бы наши защитные визоры и кевларовые бронежилеты насквозь, как бумагу. Варг с глухим рычанием рванул на себя остолбеневшего Рика, всей своей огромной массой обрушивая его на камни и намертво прикрывая своим бронированным телом. Смертоносные иглы с оглушительным, хрустальным звоном срикошетили от тяжелых наплечников ор'хана, высекая снопы искр. Несколько тонких кристаллов с противным свистом вонзились в грунт прямо у моего лица, глубоко войдя в камень и мелко вибрируя, как выпущенные из арбалета стрелы.

Наступила мертвая, звенящая тишина, нарушаемая только нашим тяжелым, свистящим дыханием в коммуникаторах. Я лежала на холодных камнях, парализованная выбросом адреналина, и завороженно смотрела на пятнадцатисантиметровую стеклянную иглу, торчащую ровно в дюйме от стекла моего визора.

— Все целы? — прохрипел по рации голос Эша, который успел вовремя укрыться за крупным валуном.

— Целы, — мрачно отозвался Варг. Он тяжело поднялся на ноги и грубым рывком поставил на ноги трясущегося, белого как мел техника. — Если не считать предынфарктного состояния у нашего инженера.

Я села, стараясь унять дрожь в руках, и аккуратно, двумя пальцами в бронированной перчатке вытащила иглу из земли. Она была острой, как бритва молекулярной заточки, и внутри ее прозрачного стержня зловеще пульсировала густая мутная жидкость.

— Местная флора, — задыхаясь,