Меч света - ГоЛеон

Войско нежити мчалось в нашу сторону. Его рваный бег перешел в стремительный натиск – их было слишком много. Я активировал все заклинания сразу. Шипы взметнулись из-под земли, с хрустом проткнув несколько мертвецов и опрокинув их наземь. Те, кто бежал следом, спотыкались о тела и острые колья, теряли темп, падали. Замедление – и перед нежитью выросли непроходимые кусты, метра полтора в высоту, шириной с добрую стену. Они не наносили урона, но задерживали врага, пусть и на секунды. Этого хватило. Я выстрелил фаерболом. И еще раз. Оба шара врезались в толпу, вспарывая строй, как взрывы на поле боя. Пламя, крики, грохот – и смерть. Та самая, которую нельзя остановить. А потом началось рубилово. Ближний бой – и мир поглотил адреналин и хаос. Я больше не думал – бил, крушил, уворачивался инстинктивно. Град ударов сыпался со всех сторон, и я чувствовал каждый, будто молоты били в камень, что теперь покрывал мое тело.

Прошло не больше двадцати секунд. И все погасло.

Я очнулся в той самой комнате, где недавно с трибуны нам вещал Клауренс. Сердце гудело, как кузня. Гёте появился минутой позже, тяжело дыша. Он был отличным воином, но когда прикрыть спину некому, долго не выстоишь. Мы сидели в центре комнаты, пытаясь успокоить разгоряченный боем организм. Сердце все еще колотилось. Я сжал пальцы в кулак, чтобы они перестали дрожать, и гнал прочь хаотичные мысли. Нужно было понять, как преодолеть орду мертвецов, не умерев сразу.

Интерфейс настойчиво мигал, цепляясь за периферийное зрение. Я открыл его и прочитал:

«Итого семнадцать, – быстро подсчитал я. – Негусто, если учесть, что их там были тысячи. А шесть уровней за один бой – это сильно».

Я без лишних раздумий распределил очки: по восемь в силу, ловкость и интеллект, оставшиеся шесть – в удачу. С учетом всей экипировки получилось:

Гёте тяжело вздохнул, опуская голову на руки.

– Ну вот и умерли, – хмыкнул он. – Кстати, очень даже приятная смерть, насколько она вообще может быть приятной. И еще… мы не потратили зелья воскрешения. Либо кто‐то нас воскресил, либо тут смерти как таковой нет. Так что думаешь, познали мы смерть?

Я поднялся, стряхнул пыль с доспехов.

– Не торопись, дружище, не думаю, что все так просто. Напротив, это только начало. И сдается мне, смерть мы познаем еще не раз.

Так и случилось.

В общей сложности мы умерли еще двенадцать раз. С каждой новой смертью я уничтожал все больше нежити и убить нас становилось все сложнее.

Подняв еще семь уровней, я заметил, что рост опыта прекратился. Похоже, уровня самих монстров уже не хватало для моего прогресса, а их количество тут особой роли не играло.

После очередного распределения очков, с учетом всей экипировки, мои показатели выглядели так:

По ощущениям, до супермена я, конечно, еще недотягивал, но в сравнении с тем, кем был на первом уровне, – это небо и земля.

Магия тоже ощутимо выросла в силе. Фаербол увеличился в размере – теперь это был метровый шар огня, способный снести все на своем пути. Он летел дальше и поражал врагов с новой яростью. Площадь шипов выросла вдвое, а на кустах замедления выступили зеленые капли яда, и теперь попавшие в них не только замедлялись, но и получали урон с каждой секундой. Но даже это не главное. Каждый раз мы слышали клич – воинственный, адский. И каждый раз он звучал из нового места. Я отслеживал его, как охотник выслеживает зверя, и в какое‐то мгновение точно понял, где он прозвучит в следующий раз.

Решив, что нам нужен хотя бы короткий отдых и возможность осмыслить происходящее, мы устроили привал. Разожгли костер, основательно подкрепились, выпили вкусного, тонизирующего чая и легли спать. Но сон долго не приходил: я снова и снова прокручивал в голове все, что случилось. Меня грызла мысль: по отношению к Гёте я поступал безрассудно. Даже не пытался остановить череду смертей, в которую мы оба попали, словно в мясорубку. Я лишь упивался опытом и силой, которая с каждым боем все больше в меня вливалась. И ведь я не со зла… Он мой друг. Единственный друг в этом мире, и меньше всего я хотел бы, чтобы он страдал. Но еще я понимал: это лишь начало пути. Дальше – хуже. И если я не стану сильнее сейчас, возможно, не смогу защитить его завтра. Ради него. Ради его семьи. Ради всех, кто живет в этом прекрасном мире, которому грозит гибель.

Проснувшись и плотно позавтракав, я выложил на стол все карты, детально рассказав Гёте свой план. Сначала он отнесся к моим словам скептически – было видно, что он не в восторге. Но по мере того как я выкладывал тезис за тезисом, на его лице медленно расползалась ухмылка – такая, что врагам точно не поздоровится.

Снова центр кладбища. Тот же густой туман. Те же гниющие воины.

Я активирую фаербол и запускаю его точно в ту точку, откуда вот-вот прозвучит воинственный клич. И не теряя ни секунды мы с Гёте рвемся вперед вслед за огненным шаром, который сметает врагов, как кегли, расчищая нам путь к источнику всего ужаса. Когда огненный шар начинал угасать, я тут же запускал новый – словно катапульта, выжигающая путь к цели. Но вот что по-настоящему поразило: мертвецы не двигались. Стояли, словно марионетки, ждали приказа. И дождались.

Клич – тот самый, уже совсем близко – разорвал тишину, словно кнут, хлестнувший по нервам. В тот же миг на нас обрушился град ударов.

Она появилась внезапно, словно из небытия. Смерть. Я знал это сразу, без сомнений. Она, восседая на полусгнившем жеребце, медленно поднимала руку и тыкала костлявым пальцем в нашу сторону – приговор был вынесен.

Я откинул назад шипы и замедление, выигрывая для нас секунды. Гёте, даже не дрогнув, ринулся в бой, приняв на себя волну нежити, заслонив мне спину. Два прыжка. Этого хватило, чтобы я настиг всадника. Мгновение – и одним мощным ударом я снес ему голову. Череп взлетел в воздух