В погоне за Луной. Том 2 - Син Лин

– Это не Бай Шо, – послышался голос Бэйчэня.

В каменном зале повисла удушающая тишина.

Стояла холодная и темная ночь. Ветер гулял вдоль городской стены. На домах вдали покачивались фонари, точно десятки блуждающих огоньков.

Глядя на Бай Шо, Хуа Хун нахмурилась – она была уверена, что ослышалась.

– Что ты сказала?

– Забирай его. А я вернусь к ним.

Юноша в ужасе посмотрел на хозяйку.

Хуа Хун поднялась с камня и коснулась лба Бай Шо.

– Ты что, заболела? Может, с ума сошла? Ты ведь понимаешь, что будет, если ты вернешься?

– Прекрасно понимаю, – безразлично ответила Бай Шо, пристально глядя на Хуа Хун. – Или ты отпустишь меня прямо сейчас, или я прикушу язык и убью себя у тебя на глазах. Выбор за тобой.

Юноша сжал кулаки.

– Учитель, – пробормотал он, но взвинченная до крайности Бай Шо совсем не обратила на него внимания.

– Даже если ты вырубишь меня и вывезешь из города, я найду способ оборвать свою жизнь, как только очнусь. Я могу прожить еще сто лет – не будешь же ты все это время стеречь меня?

Лицо Бай Шо оставалось равнодушным, а Хуа Хун была готова расхохотаться от переполнявшей ее злости. За те несколько месяцев, пока они жили по соседству в Наньхае, она прекрасно изучила нрав этой бесхребетной полубессмертной. Бай Шо была жадной до денег и еды, а еще она ужасно боится смерти – типичные качества обычного человека. Хуа Хун даже представить себе не могла, что эта девчонка станет ей угрожать.

Деревянный свин говорил, что Бай Шо ни в коем случае не должна умереть, но причину не назвал, а Хуа Хун не стала выспрашивать. Может, этот противный мелочный поросенок и был совершенно бесполезен, но он произнес эти слова не без причины. Она до сих пор не знала, как хозяин дворца потерял память и свои силы, но при этом остался полубогом. Пока Фань Юэ не вернет память, рисковать было нельзя.

Хуа Хун спокойно смотрела на Бай Шо и молчала.

Неподалеку стоял Фань Юэ и пристально глядел на упрямую Бай Шо.

– Хозяйка, – вдруг сказал он, – сдавайся. Это бесполезно. Она отплатит тебе благодарностью. Твоя жизнь не так важна, как жизнь того, кого она хочет спасти.

Слова Фань Юэ повергли всех в шок. Нахмурившись, Хуа Хун посмотрела на него, но ничего не сказала.

– Спасти? Ей же плевать на человеческие жизни, она сама говорила о том, что бессмертные вскоре вымрут! О чем ты говоришь?

Бай Шо не могла поверить в то, что Хуа Хун, ни во что не ставившая жизни бессмертных, хочет кого-то спасти в этом проклятом городе.

Юноша не сводил глаз с Хуа Хун.

– Сдерживающий души массив в Ичэне установил Мугуан. Любой, кто ниже бога, умрет, пытаясь пересечь барьер. Поскольку тебе удалось войти в сердце массива, о любой попытке уничтожить его узнали бы в Трех Царствах. Как ты выжила?

Бай Шо ошеломленно переводила взгляд с Фань Юэ на Хуа Хун. Как она могла забыть о такой важной детали?

Если Хуа Хун едва выдержала атаку меча, откуда у нее появились силы войти в массив и как она осталась невредимой? Значит, кто-то спас ее. Чтобы вызволить того, кто оказался в ловушке массива, наверняка нужно заплатить огромную цену. Если это был не владыка Ичэна, тогда кто?

Тут Бай Шо озарило, и она выпалила:

– Тебя ведь спас Хуа Юн!

Хуа Хун тут же помрачнела.

– Хуа Юн… Хуа Юн… – бормотала Бай Шо себе под нос. Тут ей в голову пришла мысль. – Злой дух, с которым мы столкнулись той ночью, и есть наследник Ичэна!

От Хуа Юна смердело так же, как от монстра. Хуа Хун все молчала, и Бай Шо поняла, что она оказалась права!

«Вот оно что!» – мысленно возликовала она.

Теперь все встало на свои места.

Очевидно, что в те времена у Хуа Юна было намного больше духовных сил, чем у Хуа Хун, но как так вышло, что он превратился в слабоумного, физически крепкого гиганта? Существование Хуа Юна стало причиной смерти Мэй Хань, потому Хуа Хун до глубины души ненавидела его. Да, она была с ним жестока, но не убила! Сначала она пообещала Бай Шо, что поможет ей спасти друзей, но вдруг резко передумала, когда узнала, что в наполненном кровью бассейне спит монстр.

Быть может, владыка Ичэна затеял все это не ради себя, а ради сына?

– Ты отказываешься спасти их из-за Хуа Юна. И тот каменный зал твой отец отстроил для него, верно? – догадалась Бай Шо, глядя на Хуа Хун.

Вздохнув, та беспомощно посмотрела на Фань Юэ.

– Спасибо тебе огромное, цзуцзун[16].

Юноша ничего не ответил. Он лишь хотел увести Бай Шо подальше из Ичэна, но его хозяйка твердо вознамерилась спасти Чун Чжао. Все, что он мог, – раскрыть истинные намерения Хуа Хун.

– Он трижды спас меня. Я обязана ему жизнью, – сказала железная Хуа, выплюнув на землю травинку, и потянулась.

– Трижды? Сначала от меча, затем от массива. Почему трижды?

– Массив тяжело ранил меня. Я выжила, но мои духовные жилы были разорваны. Хуа Юн отдал мне свои.

Хуа Хун говорила об этом так спокойно, что у Бай Шо чуть глаза не выскочили из орбит.

Бессмертные способны совершенствоваться, но единственный способ стать сильнее – развивать духовные жилы и кости.

– Не смотри на меня так. Если бы я тогда соображала, то скорее бы умерла, чем приняла его помощь. Очнувшись, я оказалась за пределами Ичэна. У меня не осталось ничего – ни семьи, ни личности. Ничего, кроме жил и костей, которые Хуа Юн оставил в моем теле. Без его духовной силы я бы не смогла долго прожить. Если бы я чисто случайно не вернулась в Ичэн, то думала бы, что Хуа Юн давно мертв. Этот ублюдок – мой отец, – должно быть, воспользовался какой-то злой силой, чтобы превратить Хуа Юна в это чудище, лишь бы он жил.

– Если Хуа Юн жив, зачем владыке приносить в жертву бессмертных и демонов? Даже если ценой их жизней он восстановит жилы и кости Хуа Юна, что это ему даст? Неужели после этого жители Трех Царств простят народ Ичэна?

Хуа Хун взглянула на Бай Шо.

– Девочка, ты, конечно, очень умная, но почему ты такая наивная? Как думаешь, сможет ли хоть кто-то в Ичэне вытащить меч из ножен? Осталась ли для ичэнцев надежда на счастливое существование?

– Но город защищает сдерживающий души массив. Пока он существует, никто не сможет навредить