Материя. Том 1 - Константин Сергеевич Соловьев

Саливан отшвырнул в сторону скрипучую этажерку, которая будто бы начала подергиваться.

– Что вы несете? – прорычал он. – Остров хочет вас убить?

Лэйд слабо улыбнулся.

– Ну что вы. Левиафан – это древнее чудовище, на досуге кромсающее законы мироздания, а не жалкий грабитель из Скрэпси. Для Него убить человека – что щелкнуть пальцами. Только Он давно отошел от такой грубой работы. Нет, это не в Его духе.

По корешкам книг на полке прошла едва видимая дрожь, словно им не сиделось на месте. Беспокойно затрещали резные дубовые панели. Заскрипело что-то в стене.

– На протяжении последних двадцати пяти лет Левиафан стравливает меня с самыми разными чудовищами. Некоторые из них явились прямиком из мифов и легенд, другие порождены туземными верованиями или нашим собственным подсознанием, в котором крутится до черта самой жуткой мути. Я не думаю, будто Он в самом деле надеется, что меня рано или поздно сожрут. У меня было достаточно практики в этом виде спорта. Я думаю, Он хочет свести меня с ума.

– Что-о-о?

Лэйд усмехнулся.

– Свести с ума. Столкнуть мой рассудок с чем-то таким, что я не смогу принять и осмыслить. С чем-то, что невероятно, невозможно, невообразимо. Раздавить мой разум как орех. И знаете что?

– Что? – Саливан спросил это так, будто его горло стало деревянным. Впрочем, Лэйд и сам испытывал неприятную сухость.

– Мы, лавочники, – самый здравомыслящий народ на свете и гордимся этим. Будь вы даже самым отъявленным иллюзионистом, волшебником или шулером, вам будет чертовски непросто одурачить нас. Поэтому наша игра все еще длится. Он не утратил надежды. А вы…

Ему вдруг показалось, что он уже явственно различает движение. Теперь оно было не в одном месте, а вокруг них. Со всех сторон. Окружавший их с Саливаном гул был сродни тому, что могут издать плотные крылья летучих мышей. Монотонный, сводящий с ума звук.

Саливан зарычал, пытаясь тыкать своей дубинкой во все стороны сразу. Он все еще не поддался панике, но даже его превосходная выдержка могла дать трещину в любой момент. И тогда…

– К дьяволу вас, Чабб! – рявкнул он. – Какого черта вы вздумали рассказывать мне все это – и именно сейчас?

Лэйд усмехнулся, сбрасывая с ладоней все оставшиеся амулеты. Они были бесполезны – он уже отчетливо видел это. Вместе с тем дорога к бегству, по всей видимости, уже была отрезана. Он сам сделал это, безоглядно сунувшись прямо в распахнутую пасть Мэнфорд-хауса, без оружия, без защиты, без четкого плана действий и представления, что ему противостоит в этот раз.

«Возможно, первый раунд остался за вами, мистер Левиафан. Но если вы хотите продержаться все пятнадцать против Старого Чабба из Хукахука, вам придется несладко».

– Вы – плоть от плоти острова, Эйф. А старое чудовище терпеть не может, когда кто-то рассказывает его марионеткам правду. Раскрывает им карты. Я нарочно провоцировал его, чтобы заставить показаться. И, боюсь, достиг в этом определенного успеха…

– Чтоб вас черти съели, Чабб, с такими-то…

– На камин! – приказал неожиданно Лэйд. – Светите на камин, Эйф!

Саливан безотчетно подчинился. Яркий круг гальванического света метнулся через всю комнату и уперся в каминную доску, разбросав по стене огромное множество острых теней. И это уже были не подсвечники.

* * *

Сперва Лэйду показалось, будто это куклы.

Серые и тряпичные, водруженные на каминную доску, изготовленные миссис Гаррисон и ее камеристкой из лоскутов. Такие куклы, облаченные в кропотливо сшитую одежду, часто украшают старомодные гостиные, служа игрушками для детворы. Но даже если бы хозяйке Мэнфорд-хауса и пришло в голову соорудить нечто подобное, едва ли она придала бы своим куклам столь злобные, исполненные человеческой ненависти, выражения лиц. И уж точно эти куклы не смогли бы скалиться на яркий свет, обнажая крохотные перламутровые зубы.

Они молча выбирались из-за утвари, из-за посуды, из-за штор, из-за резных дубовых панелей, из-за часов и комнатных украшений. Совсем небольшие, с палец взрослого мужчины, они все появлялись и появлялись, возникая с мягким шелестом из темноты. Их вдруг оказалось много, этих крохотных человекоподобных кукол с жадно горящими глазами, и в их движениях ощущалась текучая крысиная стремительность.

Совсем как люди, успел удивиться Лэйд. Даже обряжены по-людски: не в простенькие кукольные одежки, а в настоящие, разве что малюсенькие, пиджачки, брючки и сюртучки на зависть самой зоркой и кропотливой белошвейке. Некоторые даже щеголяли пестрыми жилетками, материалом для которых наверняка стало множество так и не найденных бедняжкой Эсси носовых платков. На головах – колпаки, шляпы и даже цилиндры. Лэйд готов был поклясться, что мельком заметил у некоторых жилетные цепочки, пуговицы и запонки.

Они явились не для того, чтоб поблагодарить хозяев за свежие сливки и вычистить в благодарность их ботинки. Об этом говорила не только ярость на их крохотных кукольных лицах, но и то, что они несли с собой. Почти каждый из брауни сжимал что-то в руках – открытую скрепку, обойный гвоздь, булавку, бутылочный осколок…

«Возможно, они в конце концов простили бы миссис Гаррисон проклятые сливки», – подумал Лэйд. Он ощущал, как кожа под одеждой начинает безотчетно зудеть, будто ее уже пронзили в тысяче мест. Саливан застыл соляной статуей, словно увидел перед собой не сотни маленьких человечков, а исполинского фомора[22]. Спасибо хоть, не пытался пустить в ход дубинку.

– О маленький народ! Мы пришли с миром! – Лэйд выставил вперед пустые ладони. – Мы не хотим причинять вам зло. Да, между нами возникло недоразумение – нелепое и оттого еще более трагическое, – но это не значит, что у нас есть повод воевать друг с другом!

«Может, неделей раньше и помогло бы, – подумал он отстраненно. – До того, как старая леди, разочаровавшись в добродетельном подходе, взялась за стрихнин». Даже миролюбивые племена полли, столкнувшись с тем, что они считают вероломством, становятся охвачены яростью, точно голодные демоны. Маленький народец мог разбираться в том, как чистить медь или штопать белье, но едва ли он крепко наторел в дипломатии. В их представлении миссис Гаррисон выглядела не хозяйкой дома, пытающейся избавиться от нахлебников, а палачом, жестоко погубившим много невинных душ. И, судя по всему, Лэйд с Саливаном в их глазах ничем от нее не отличались, как не отличаются друг от друга все бледнолицые в глазах рассвирепевшего дикаря.

«Может, еще не поздно, – отчаянно подумал Лэйд, пытаясь не поворачиваться спиной к копошащимся теням, которых становилось все больше и больше. – Может, еще не…»

Брауни ринулись в атаку молча.

Не было ни боевых выкликов, ни сигналов, ни развевающихся флагов. Может, брауни и не являлись выдающимися воинами, но если они что-то