Сын помещика 16 - Никита Васильевич Семин

Просить доклада у императора следовало сей же час, пока события не обросли слухами и домыслами. Лучше самому первым положить на стол государю правду, чем дожидаться, пока ее, приукрасив, донесут недоброжелатели.

Василий Андреевич еще раз глянул на офицера.

— Я сейчас попрошусь к государю с докладом. А ты же ступай и займись тем, что я велел.

Офицер поклонился и вышел, а Долгоруков остался у окна, глядя на город, в котором этой ночью кто-то чужой попытался разыграть свою партию. И, как ни странно, именно теперь, когда дело о Винокурове приняло такой оборот, князь вдруг почувствовал себя не сторонним наблюдателем, а одним из тех, кто может разрушить чужую игру и приобрести в глазах императора дополнительное уважение.

* * *

Петербург. Английская набережная

Сэра Крэмптона разбудили среди ночи. Он лежал в темноте, и спросонья ему понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что настойчивый стук в дверь спальни не прекратится сам собой. Посланник поднялся, накинул халат и отворил. В коридоре, с лампой в руке, стоял его доверенный человек — из тех, кого не принято видеть при дневном свете и чье появление в неурочный час никогда не сулило добрых вестей.

— Провал, сэр, — сказал он негромко.

Крэмптон выслушал эти слова стоя, и лицо его осталось неподвижным. Он давно приучил себя не тратить чувства на то, чего уже не изменить.

Первым делом он отдал приказ, откладывать который было в высшей степени глупо:

— Ликвидировать человека, через которого отдавали распоряжение купцу. Немедленно. Эта нить не должна привести к моему дому.

Подчиненный коротко кивнул. Потом, уже когда распоряжение было отправлено, посланник опустился в кресло и велел рассказывать.

— Почему все сорвалось?

Агент стал отвечать четко, по-военному, но начал с оговорки:

— Сведения получены от слуг купца, сэр. Достоверность их еще предстоит проверить.

И затем принялся рассказывать по порядку.

Снотворное, полученное купцом, было подмешано в бокал с вином успешно. Доза рассчитывалась на взрослого мужчину, так что на юношу должна была подействовать с гарантией. Но Винокуров не выпил бокал до дна — успел отпить лишь треть, когда средство взяло свое. Остатки вина разлились, когда он потерял сознание. Дополнительного снадобья у купца не имелось, а значит, и влить добавку, чтобы быть уверенным, что парень не проснется в самый неподходящий момент, было нечем.

Оттого дальше действовали в спешке. Парня унесли в спальню, быстро раздели и не стали убирать одежду — чтобы так же быстро одеть обратно, когда все закончится. Раздевали юношу слуги, сам купец при этом не присутствовал и револьвера не видел, как и никаких указаний насчет оружия не давал. Видимо просто не подумал, что парень может иметь при себе огнестрельное оружие. Потому, когда Винокуров пришел в себя, он и получил возможность быстро вооружиться.

— Второе, — продолжал доверенный человек, — никто не предполагал, что, очнувшись, юноша станет действовать так жестко. И уж точно никто не мог предположить, что он сам тотчас кинется в полицию. Обычно дворяне полицию не жалуют. Потому и среагировать вовремя, выставить парня убийцей, у наших людей времени не осталось.

Он помедлил и добавил:

— Вполне вероятно, сэр, все дело в том, что подставить парня решили через подростка. Очнись Винокуров в обществе одних только девиц, он бы столь остро не реагировал.

Тут сэр Крэмптон мысленно поморщился.

Идея в последний момент заменить подставу через девиц на мальчишку была его. Когда он отдавал первый приказ, то действовал по привычному сценарию. Нужно подставить конкретного человека — получи на него порочащие сведения. А для таких, как Винокуров, которые верны своим невестам и женам, нет ничего надежнее образа измены. Сила привычки, что поделать, велика во многих из нас.

Но потом сэр Крэмптон понял свою ошибку.

Он ведь не самого Винокурова собирался шантажировать. Ему нужно было выставить юношу в максимально неприглядном свете в глазах русской аристократии. А для этого ночь с обычной девицей не годилась. Ну, создаст это у парня проблемы в личной жизни — и что? В свете его пожурят, посудачат за спиной, и только. А вот если выставить юношу мужеложцем, тогда у него точно загорится земля под ногами.

Тут и церковь подключится. И те же славянофилы в стороне не останутся. И невеста от него отвернется. Как итог — парень не только станет изгоем общества, но и его проект реформы подвергнется большой опасности. Противники реформы станут давить особенно сильно. Упирать на то, что как это возможно: принимать труд человека с такой репутацией? Да разве смог бы содомит придумать что-то годное?

И, в конце концов, насколько бы хорош ни был вариант реформы юноши, император не сможет его принять — государя просто не поймут. Либо придется вносить в реформу существенные корректировки, чтобы она перестала походить на изначальную работу. Что тоже было бы очень неплохо.

А сам Винокуров был бы вынужден срочно покинуть Петербург. И мало того — домой ему возвращаться тоже стало бы невместно. С такой репутацией его и собственные родители не приняли бы. А уж подкинуть созданные фотокарточки нужным людям, не засветив себя, люди сэра Крэмптона сумели бы. Вопли юноши о подставе мало кто стал бы слушать.

Тот же купец, которому и предстояло все организовать, был проинструктирован, что говорить дальше: дескать, предложил парню сделку, а Винокуров в обмен на максимально выгодные для купца условия потребовал себе юнца для развлечений.

Натянуто? Да и пусть. Британец знал, что среди людей бывают причуды куда более экзотичные и мерзкие. Особенно среди тех, кто забрался очень высоко. Главное — факты. А факт был бы в том, что Винокуров занимался соитием с подростком.

Увы, не вышло. Из-за цепи случайностей план был провален. Такое, к сожалению сэра Крэмптона, случалось очень часто. Можно просчитать людей, но нельзя просчитать, что жертва отхлебнет лишь треть бокала, что у купца не окажется второй дозы, что юноша окажется куда крепче, чем выглядел, и что он, вместо того чтобы бежать домой зализывать стыд, первым же делом отправится в полицию.

Крэмптон дослушал доклад молча, потом отпустил доверенного и лег, хотя сна уже не было.

Утром он уже принимал новый доклад.

Приказ о ликвидации свидетеля выполнен. Человек, через которого отдавались распоряжения купцу, больше ничего не скажет. Теперь полиция