Миллениум. Часть 2 - Анна Чарова

Я сделала вид, что задумалась.

— Голос? И слух, — якобы предположила я.

Екатерина Владимировна покачала головой.

— Как бы все верно, но не совсем. Главное в пении — правильное дыхание. Без него голос будет болтаться и не найдет опоры. Вот, смотри. — Она положила мне руку на живот. — А теперь сделай вдох.

Я вдохнула. Екатерина Владимировна оставила руку на моем животе.

— Обрати внимание на мою руку. Она не сдвинулась. Это говорит о том, что ты дышишь грудью. И это нормально. У нас, у девочек, преобладает грудной тип дыхания, а у мальчиков — брюшной. Им проще, а нам приходится переучиваться.

Я поймала свои ощущения. И правда, я делаю вдох — грудь поднимается, еще и плечи уходят вверх. Попыталась вдохнуть в живот. Не выходит. Казалось бы, так просто, а не получатся. Видя мои попытки, Екатерина Владимировна поспешила меня успокоить.

— Алена, это непросто. Нужно тренироваться не один день, возможно, даже не месяц. А сейчас представь, что ты нюхаешь цветок. Представила? Вот! Делай вдох — короткий и глубокий. Молодец! Запомни это ощущение.

Я мысленно представила букет своих любимых лилий и попыталась их «понюхать» правильно. Екатерина Владимировна убрала ладонь и попросила, чтобы теперь я положила на живот свою руку. На двенадцатый раз нюхания цветов моя рука, лежащая на животе, наконец, поднялась.

От счастья я аж вскрикнула. Екатерина Владимировна обрадовалась вместе со мной.

— Вот, правильно. Поняла? Запомнила ощущение? Дома перед сном будешь ложиться, точно так же класть руку на живот и учиться им дышать. Твоя задача, чтоб живот надувался и поднимал руку.

Я кивнула.

— И следи, чтоб плечи были неподвижны. Если они при дыхании взлетают вверх — это грубая ошибка.

Я слушала и старалась запомнить каждое слово. Теоретически я многое знала, но отрабатывать это под руководством опытного педагога– совсем другое дело.

Екатерина Владимировна продолжила:

— Сегодня будет много теории. Без нее — никуда. Итак, мы с тобой определили, что основа — это дыхание. А что вообще участвует в голосообразовании?

Тут я уже выдумывать не стала, очень хотелось к практике перейти.

— Голосовые связки и резонаторы.

— Правильно, — похвалила меня преподаватель, — резонаторы нужны для того, чтоб придать голосу объема и мощности. Вот у тебя сейчас звучит только верхний — головной. Зато как красиво звучит! Многим приходится годами заниматься, чтоб получить такое звучание.

Я засмущалась. Екатерина Владимировна продолжила:

— Но у тебя очень слабые низы. Но это нормально для твоего лирического сопрано. Плюс возраст. Голос у девушек формируется только после двадцати лет, а сейчас у тебя период мутации, но проходит он, насколько я слышу, относительно безболезненно. Будем резонаторы подключать постепенно, нам спешка не нужна.

Она посмотрела на меня, оценивая мою осанку и стойку.

— Ну что, начнем? Стань так, чтоб чувствовалась опора. Ноги немного шире. Вот так. И когда будешь петь, не раскачивайся. От этого звук будет «плавать». Давай, чтобы разогреть связки, распоемся на закрытом звуке «м».

Она сыграла трезвучие.

— Поем, сомкнув губы, но не плотно, сначала вверх, — она пропела «м-м-м», — потом вниз.

Я повторила.

— Следи, что, чтоб звук не застревал в носу. Веди его в верхние зубы, губам должно стать щекотно. — Она еще раз показала, как правильно.

Я пропела еще раз, уловила ощущение, верхняя губа слегка завибрировала.

— Вот, это было хорошо. А теперь спой и вверх, и вниз, но не снимай с дыхания. Вдохнула и распределяй воздух так, чтоб тебе хватило и подняться, и спуститься. Если на спуске ты бросишь голос, он потеряется и прозвучит смазано. Я пою, ты повторяешь.

Она спела, я попыталась взять дыхание правильно, сразу не получилось. С четвертой попытки я все же почувствовала, что грудь неподвижна, работает живот, попробовала взять первую ноту. Екатерина Владимировна меня остановила.

— Нет, ты уже выдохнула с самого начала. Чем дальше будешь петь?

Я попыталась снова и снова, пока, наконец голос не прозвучал ровно и наполнено.

Потом Екатерина Владимировна показала мне еще несколько упражнений на постановку гласных. Оказалось сложнее, чем я ожидала, и за полчаса урока я устала так, словно отпахала в тренажерном зале. Кто говорит, что петь легко, никогда сам не пробовал. Это огромный труд, так же, как и игра на музыкальных инструментах.

После распевок мы стали думать о репертуаре.

— Ну, я предлагаю взять что-то нейтральное. Не арию, это немного не твое, — предложила Екатерина Владимировна, — романс, например. И параллельно будем работать с твоей песней. Договорились?

Я кивнула.

— Например «Белой акации гроздья душистые». Идеально для твоего тембра, — подытожила Екатерина Владимировна.

Она сыграла вступление и запела. Какой же у нее красивый голос! Высокий, но в тоже время с бархатной окраской и легким вибрато в конце фразы. Я заслушалась.

— А теперь давай ты. Только два предложения. Обрати внимание, начинаем с низких нот. Если сложно, немного опусти голову и следи за дыханием.

Я попробовала спеть.

— Целую ночь соловей…– и поняла, что дыхания не хватает и я сейчас порву фразу.

Екатерина Владимировна остановила меня жестом.

— Давай еще раз. Голову вниз и не форсируй звук. Спокойно, полушепотом, но не снимая с дыхания.

Попытки с третей у меня получилось довести фразу до конца, а с пятой я соединила две фразы. Екатерина Владимировна меня повалила и глянула на часы.

— На сегодня достаточно. Ты большая молодец, — она закрыла крышку инструмента и провела по ней рукой, словно вытирая невидимую пыль.

Я вспомнила, что мы не договорились по стоимости. Неудобно получилось, надо исправлять ситуацию.

— Екатерина Владимировна, сколько я вам должна за занятие? — Я полезла в рюкзак за деньгами.

Она замахала руками.

— Алена, ты что! Никаких денег, прекрати сейчас же! Я просто хочу помочь тебе, потому что вижу твое желание. И я очень уважительно отношусь к твоему отцу. Даже слышать ничего про деньги не хочу!

Она проводила меня к выходу.

— Жду тебя послезавтра, в это же время.

Я вернула тапочки, обулась, еще раз поблагодарила ее и вышла.

Сегодня начинала сбываться еще одна моя мечта, но она омрачалась переживаниями о подруге. Надо еще раз к ней зайти, вдруг она вернулась.

«Неужели у меня и правда хорошие данные», — думала