Миллениум. Часть 2 - Анна Чарова
Мне навстречу шла молодая женщина, еле переставляя ноги, одной рукой она катила коляску, другой вела за руку девочку лет трех. Девочка требовала купить мороженое, дергая за руку маму, которая смотрела вперед стеклянным взглядом. Да, радость материнства бывает разная.
Я задумалась, какой бы стала матерью я? Замученной — сто процентов, потому что помощи от Андрея не добиться. И сейчас мой ребенок остался бы сиротой при живом отце. Значит, все что ни происходит — происходит к лучшему, и в этой жизни я реализуюсь и как личность, и как мать.
Я отошла в сторону, уступая им дорогу. Голова резко закружилась, и улица завертелась в круговороте, асфальт поплыл, и все вокруг рассыпалось на тысячи пикселей, из которых постепенно собралась картинка. Я смотрю в спину уходящей семье, мама поворачивает на пешеходный переход, девочка вырывает руку и бежит на дорогу, мама срывается с места и вместе с коляской вылетает на проезжую часть. Чёрная иномарка не успевает затормозить… Коляска подлетает и переворачивается в воздухе, женщину отбрасывает в сторону на бетонный парапет. Девочка мечется по дороге. Звуков не слышно, я чувствую только запах смерти, застывший в воздухе. Никогда его не забуду, он засел в голове еще с нашей поездки в Пензу. Я хочу зажмуриться, чтоб не видеть происходящего, но не могу. Картинка приближается, словно камера показывает крупный план, и я могу разглядеть детали. Пытаюсь закричать, трясу головой, прогоняя незваное видение.
Очнулась я сидя, опершись спиной о ствол каштана. Возле меня суетилась незнакомая бабулька.
— Ой, жарища эта… Дети, вон, не выдерживают, — причитала она, брызгая мне водой на лицо.
Я огляделась по сторонам, женщина с коляской подходила к пешеходному переходу. Отталкивая бабулю, я рванула с места, так что она еле удержалась на ногах. Потом извинюсь. Мне надо успеть!
— Деточка, да что с тобой! Ошалела от жары совсем! — крикнула она мне в спину.
Я понимала, что не успеваю, еще минута, и неизбежное случится.
— Девушка, девушка! — закричала я. — С коляской! Подождите!
Женщина остановилась и повернулась ко мне. Я на ходу судорожно придумывала сценарий дальнейшего нашего разговора. Подбежав к ней, я достала из кармана десять гривен и показав ей, спросила.
— Это не вы уронили?
Она посмотрела на меня пустым взглядом, молча качнула головой и развернула коляску, готовясь переходить дорогу. Не зная, как их задержать, я присела на корточки перед хнычущей девочкой и спросила:
— Ты чего плачешь? Как тебя зовут?
Малышка перестала капризничать и уставилась на меня, надув щеки.
— Ила, — проговорила она, трогая меня за волосы, — а ты кто?
— Я Алена, — сказала я, поправляя на девочке платьице.
Женщина остановилась и посмотрела на меня с непониманием. Увидев ее взгляд, я добавила, посмотрев на нее.
— Всегда хотела младшую сестренку иметь. Мне кажется, они такие милые — бантики, косички.
Женщина устало хмыкнула.
— Это только так кажется.
Из-за растущих вдоль дороги кустов лавровишни дорога просматривалась плохо. Водителям тоже сложно увидеть выбегающих на дорогу пешеходов, и, чтобы безопасно перейти дорогу, нужно было слегка высунуться на проезжую часть.
— А вам куда? — поинтересовалась я.
— Сейчас перейдем дорогу, и почти дома, — безразлично поведала женщина, — Ириша, не крутись.
Девочка снова обиженно забормотала и нехотя взяла маму за руку.
— А ты где зывес? — спросила меня малышка.
Я кивнула в сторону своего дома.
— Во-о-он в том доме у рынка, — я специально затягивала разговор я. — Мне с вами по пути, хочу подругу навестить, — придумала я на ходу, встала, и мы повернули к пешеходному переходу.
Сердце бешено заколотилось, и в глазах потемнело. Меня накрыл ледяной ужас. Я чувствовала угрозу всеми клетками тела, но не знала, как ей противостоять. Собрала волю в кулак и пыталась максимально сконцентрироваться, чтобы уловить каждое движение обреченных умереть. Шаг, еще один…
И вдруг Иришка вырывает руку из маминой и с воплем «кися!» — срывается и бежит к дороге. Не понимаю, как я смогла развить такую скорость, но за считанные секунды я прыгаю вперед и вбок, и как вратарь на воротах, падаю, ловя мчащую под машины девочку.
Женщина теряется, бросает коляску, которая улетает в куст лавровишни, но не переворачивается. Она испуганно смотрит на меня, сжимающую в объятиях Иришку, и переводит взгляд на пролетающую в полуметре от нас черную BMW. Затем подлетает, сгребает в охапку дочку и начинает рыдать — обычная реакция при испуге. В коляске истошно плачет ребенок, проснувшийся от резкого толчка.
Жжение, смешанное с болью, от правого бока расплавленной лавой стекает по моей ноге. Поднимаюсь, смотрю на ногу — я стесала кожу от бедра до самой ступни. Больно, но жить буду, это такие мелочи. Тревога отступает, и на ее место приходит жуткая усталость. Легла бы прямо здесь на тротуаре и уснула!
Превозмогая усталость, я выкатила из кустов коляску; младенец кричал так, что аж посинел. Поймала себя на мысли, что я до сих пор не понимала, как себя с ними вести. Они такие маленькие, что кажется, если неправильно их возьмешь на руки, у них что-то сломается.
Женщина, отойдя немного в сторону, держала на руках дочь, уткнувшись ей в макушку, пытаясь отойти от стресса.
— Давайте я вас провожу, — предложила я, несмотря на боль в ноге.
Она кивнула, и, как зомби, пошатываясь, направилась к переходу, я опередила ее, выглянула на дорогу: машин не было. Спокойно перекатив коляску на противоположную сторону дороги, я оглянулась: перепуганная женщина молча шла сзади, так и не опустив дочь на землю.
Они жили на улице Московской, их дом стоял напротив нашего, через дорогу. Доведя их до подъезда, я помогла поднять коляску на второй этаж и успокоилась только после того, как они скрылись за дверью. Уже спускаясь по лестнице, я услышала, как меня окликнули.
Остановившись, я запрокинула голову.
— Спасибо тебе! Алена, ты наш ангел хранитель, — крикнула опомнившаяся женщина.
— Не за что! — ответила я и поковыляла к выходу из подъезда. Нога разболелась не на