СССР: бригада - Степан Александрович Мазур

Но я действовал на опережение:

— Ленка, выходи за меня! Лен!

Она открыла рот, но так и застыла на месте. А если и не поняла вопроса, то сработали профессиональнее инстинкты. На негнущихся ногах Елена подошла к стеклянному шкафу. С заметным трудом открыла дверцу, надела перчатки и повернулась ко мне.

После чего по кабинету раздалось:

— Вот что, товарищ Фокс. О свадьбе вам пока рано думать. Пока отёк не сойдёт, будем лечиться. Так сказать, решительно с ним бороться! До победного… о…окончания.

Она кашлянула и показала пустую ампулу и полный шприц.

— Вы не подумайте ничего плохого, Елена. Просто меня… радует ваша работа, — на всякий случай ответил я, только голос предательски дрогнул.

Выбив воздух из шприца, медсестра быстро справилась с собой, прокашлялась и добавила твёрже:

— Это всего лишь процедура! Не отвлекайте меня, товарищ Фокс.

Кивнул, очередной раз вверяя себя в надёжные руки медицины.

Одеяло и олимпийку забрали ещё в кабинете. Их отправили в стирочную как минимум. Наверняка, туда же ушёл и халат. Переодевалась медсестра уже за ширмой. До свадьбы — ни-ни, говорит. И от сердца отлегло сразу. Не испорченная, значит. Не успел Сеня ничего такого натворить.

Из побочных эффектов — выставила вон из кабинета. Детали переодевания оказались скрыты. А поскольку одной папкой прикрываться со всех сторон не получалось, мне с ходу техничка выдала просторные штаны на резинке. Ещё тапочки мягкие, больше всего на размер и огромные семейные трусы, больше похожие на шорты. Когда выдали что-то напоминающее смирительную рубашку, но с умеренными рукавами и лишь парой пуговиц у подбородка, которые отвечали за климат-контроль, совсем уютно стало.

Весь комплект я мог бы назвать «больничная роба», но как же это всё было мягко и удобно после комплекта «неудачливого лесника»!

Вязанные носки пришлось выбросить. Серые пыльные комки в грязи по бокам уже мало походили на первоначальный вариант, задуманные неким Лёвой. Пятки я стоптал ещё на подходе к деревне, а в кабинете сидел уже с чёрными как ночь подошвами.

Как только вообще девушки внимание обращают на таких обалдуев?

Лечение после процедуры откачивания началось с того, что меня отправили в душ. Чтобы не намочил перевязку с пахучими мазями, выдали шапочку для душа. Её ёмкости хватало как на голову, так и на распухшие мудя.

Шапочка сразу пошла не по назначению, но исключительно на пользу медицинским рекомендациям! Не мочить, заявил доктор. И лишний раз мудями не стрясти.

Чтобы без толку не стоял под струёй горячей воды, на посту выдали в комплекте к банным процедурам махровое общее полотенце для всего тела и маленькое вафельное полотенчико специально для ног. В него был завёрнут здоровенный кусок хозяйственного мыла и кусок поменьше. «Мыло земляничное, туалетное», гласила бумажная упаковка с приятной подписью «всё для тебя, товарищ!»

Постигать таинство омовения ног пришлось в раскорячку на деревянном стульчике, ещё сыром от предыдущего заседателя и достаточно тёмном от постоянного пребывания среди воды и пара.

Наклоняться мешали яйца. Настолько, что озарило — а женщинами каково?

Тут я и понял, что беременность — это довольно непросто. Вот сложится у нас всё с Леной, забеременеет от меня — тогда сам её мыть буду. Хоть круглые сутки.

А если не сложится, то дома оттиск в голове тоже отложится. Как только вернусь, разбогатею и всё-таки женюсь, и заведу ребёнка, точно буду относиться к супруге как к персональному божеству. В том числе поклоняться, наклоняясь и мыть ноги на поздних сроках.

В сущности, женщина и таинство деторождения — это и есть персональное чудо для человечества. Но в каком точно году мы свернули не туда — не скажу. Просто помню, что чудом в моём мире вдруг стали называть группу людей, которые смотрят в стеклянный шар и пытаются угадать диагноз, который им поставит медицина в зависимости от полёта фантазии. Там, где доктор скажет — «прогрессирующая шизофрения», они почему-то называют себя экстрасенсами, магами и гадалками. Работают такие не по диагнозам, а по диагностике. Не анализы им нужны, а анализ. Психологическая карта пациента.

Признаться, не очень выходит разгребать за носителем. Но вопрос «хочу ли я домой?» начинает маячить перед сознанием, досаждать.

В этом мире столько всего интересного! Здесь не ставят на фотографии профилей фильтры из рож собачек и кошек. И если человек не хочет разговаривать, он просто уйдёт, а не будет ставить цветы или деревья на аватарки, показывая свою загадочную исключительность. Проще надо быть. Тогда и люди потянутся.

Душ придал сил. Не баня, конечно, но освежило.

В большом банном полотенце тоже оказались спрятаны сюрпризы. Там две баночки с порошком, зубная щётка, что-то похожее на пудреницу и бритвенный станок. А вот одноразовый он или нет, сразу и не разобраться.

Я долго рассматривал его, стараясь понять страну производителя. Мало кто знает, что их изобрели ещё в 1901 году. И на место лезвия первоначально просто вставлялась классическое лезвие бритвы на пару сантиметров. От подобной конструкции можно было брить сразу с двух сторон, по краям лезвия. Станок был всего лишь держателем этой бритвы, позволяя под определённым углом шкрябать подбородки.

Происходило это ровно до тех пор, пока не догадались разнообразить процедуру. А как добавили в перечень войны с лохматостью подмышки, лобки и пах, сразу задумались о более деликатном бритье.

Для извечного противостояния опасной бритвы и мягкой кожи сначала и пускали в ход мыльный порошок. Эволюция гигиены, как никак!

Я присмотрелся к одному из двух флакончиков. Так и есть. В одном был порошок для взбивания пены, под который мне и выдали «венчик-пудреницу», где можно было взбивать содержимое до состояния пены, просто подлив воды в порошок. А в другом флакончике был классический зубной порошок, в который можно было окунуть чуть смоченную щётку. И уже тереть зубы как камнем скалы. Если увеличить этот процесс под микроскопом.

Скоро на смену зубному порошку придёт зубная паста. Как пришла на место лезвия бритвы в станок «половинная бритва». В классическом понимании бритву просто разделили надвое. И теперь он брил уже не по краям, а с одной лишь стороны. Одно лезвие дополняло предыдущее, продолжая бритьё одним движением. Такой экземпляр мне и попался.

Затем лезвий станет три-четыре, потом станки научаться гудеть и выделять смазку. Но новые варианты будут как раз — одноразовыми.

Капиталистический мир будет