Инженер из будущего 5 - Максим Черный
— Тогда так, — подвёл итог Кошкин. — Мы с Кучеренко начинаем эскизный проект. Ты, Максим, работаешь с Грабиным и с девятым сектором. Через месяц у нас должно быть три вещи: компоновка, требования к ходовой и понимание, какие станки нам нужны для производства.
— Договорились, — ответил Максим.
После совещания он направился в девятый сектор, тот самый, который должен был стать фундаментом всего. Там уже кипела работа. Воронцов, возглавивший сектор, встретил его у входа. На его лице была смесь энтузиазма и усталости.
— Смотри, — сказал он, ведя Максима вглубь цеха. — Это первые станки, которые мы получили по ленд-лизу. Американские, из Англии. Точность прямо до микрона. На таких можно делать что угодно.
Максим подошёл к станку. Он был новенький, ещё в смазке, с аккуратными шкалами и блестящими рукоятками. Рядом стояли ящики с инструментом: импортные резцы, свёрла, фрезы. Всё то, чего так не хватало их заводам.
— Сколько таких станков мы получим? — спросил Максим.
— Пока двадцать. К концу года обещают ещё сорок. Плюс мы сами начинаем делать станки для внутреннего рынка. Простые, но надёжные. Токарные, сверлильные, фрезерные.
— А прецизионные?
— Прецизионные это сложнее, — признал Воронцов. — Для них нужны особые подшипники, особая точность обработки. Но мы работаем. Через месяц соберём первый опытный образец.
Максим прошёл дальше. В секторе уже работали люди: молодые парни и девушки, вчерашние выпускники училищ, а также несколько немолодых уже мастеров, эвакуированных из Харькова и Ленинграда. Они стояли у станков, что-то точили, сверлили, измеряли. Работа шла медленно, сказывалась нехватка опыта, но все же шла. И это было главное.
— Людей хватает? — спросил Максим.
— Не хватает, — ответил Воронцов. — Особенно станочников высокой квалификации. Мы можем обучить молодых, но на это нужно время.
— Время будет, — сказал Максим. — Козырев уже работает над этим. Он ищет инженеров и станочников по всем военкоматам. Мы вернём их в Красноярск.
Воронцов кивнул. Он верил Максиму. Они вместе прошли слишком многое, чтобы сомневаться.
Вечером Максим задержался на заводе. Он ходил по цехам, смотрел, как идёт работа, разговаривал с мастерами, проверял, всё ли в порядке. В девятом секторе он задержался дольше всего. Он смотрел на станки, на людей, на первые детали, которые они вытачивали, и думал о том, что именно здесь рождается будущее. Не танки, не пушки, не бомбы. А то, из чего всё это делается. Инструмент. Основа основ.
Он вернулся домой поздно. Наталья ждала его на кухне. На столе стоял ужин, горела лампа. Дети уже спали.
— Ты опять пропадал весь день, — сказала она без упрёка.
— Работа, — ответил он, садясь за стол. — Нужно многое успеть.
— Ты всегда говоришь «нужно успеть». А когда ты успеешь просто пожить?
Максим посмотрел на неё. Она устала. Он видел это по глазам, по морщинкам, которые появились за последние месяцы, по тому, как она держала руки. Она держалась, но устала. Устала ждать, устала бояться, устала жить в постоянном напряжении.
— Когда война кончится, — ответил он. — Тогда и поживём.
— А если не кончится?
— Кончится. Мы её закончим.
Наталья подошла к нему, села рядом, положила голову на плечо.
— Ты уверен?
— Уверен.
Он обнял её. Они сидели так долго, молча, слушая, как тикают часы на стене и как где-то далеко, за окном, гудит завод. Жизнь продолжалась. Война продолжалась. Но в этом маленьком мирке, на этой кухне, было тепло и спокойно. И Максим знал, что именно ради этого он и работает. Ради того, чтобы такие вечера были не только у него, но и у миллионов других людей. Ради того, чтобы война закончилась.
Утром он снова ушёл на завод. Дел было невпроворот. В девятом секторе продолжали собирать станки. В первом цехе заканчивали очередную партию танков. В четвёртом готовили «Катюши» к отправке. Рукавишников испытывал новый образец РПГ. Всё шло своим чередом. Завод жил, дышал, работал.
В полдень пришёл Козырев. Он был возбуждён, что случалось с ним редко.
— Есть новости, — сказал он, входя в кабинет Максима.
— Хорошие?
— Смотря как посмотреть. Я нашёл специалистов. Троих. Первый это инженер-станочник, работал на московском заводе «Красный пролетарий». Второй это литейщик, специалист по башням, эвакуирован из Харькова. Третий это химик, занимался порохами и загустителями. Все трое сейчас в разных частях, на фронте или в учебке. Я уже начал оформлять бумаги на их перевод.
Максим встал.
— Ты уверен, что их отпустят?
— Не уверен, — честно ответил Козырев. — Но я нажал на все связи. Подключил наркомат. Подключил Берию. Пришлось трижды доказывать, что эти люди нужнее в тылу, чем на передовой. Военкоматы упирались, говорили, что не имеют права отзывать из действующих частей. Но когда я показал им письмо за подписью Жукова, они сдались. Думаю, через неделю-две все трое будут здесь.
— Молодец, — Максим подошёл и пожал ему руку. — Это очень важно. Станочник для девятого сектора. Литейщик для башен Т-54 и САУ. Химик для реактивных зарядов. Все трое просто на вес золота.
— Я понимаю, — ответил Козырев. — Поэтому и старался. Но есть проблема.
— Какая?
— Бюрократия. Пока оформят перевод, пока довезут, пока устроят, то пройдёт не одна неделя. А люди сидят на фронте, в окопах, ждут. Я боюсь, что кто-то из них может погибнуть до того, как мы их вытащим.
Максим задумался.
— Тогда ускоряй. Подключай Судоплатова. Если нужно, то пусть забирают их прямо из частей, не дожидаясь официальных бумаг. Потом оформим задним числом. Главное это вытащить их живыми.
— Понял, — ответил Козырев. — Сделаю.
— И продолжай искать. Нам нужно ещё минимум десять таких специалистов. Инженеры, технологи, станочники, химики, литейщики. Все, кого найдёшь, тащи сюда. Мы построим здесь настоящий промышленный центр. И без кадров этого не сделать.
Козырев кивнул и вышел. Максим снова остался один. Он подошёл к окну, посмотрел на заводские корпуса, на дым, поднимающийся к небу, и почувствовал, как внутри что-то медленно разжимается. Работа шла. Медленно, с трудом, но шла. И это было главное.
Вечером он снова вернулся домой. Наталья ждала его с ужином. Лариса и Ванятка уже спали. Они поели молча, потом Максим сел за стол и начал писать. Он писал письмо Грабину, а