Сын помещика 16 - Никита Васильевич Семин

сорочка, которую легко задрать. Можешь в руке тряпку держать, будто тот стол протирала, но когда он зайдет — замри недвижно. Он подойдет к тебе и начнет тебя брать, как мы с ним и договоримся — силой. И тогда ты и кричи, я тут же прибегу. Сделаю вид, что ушла воды попить, и все будет выглядеть, словно то случайность. Но случайность с оговоркой — он ведь не узнал меня в темноте. Тут я ему и устрою скандал, чтобы он был виноват, а я буду жертвой. И ни свадьбы его, ни венчанья, ни разговоров с батюшкой больше не будет, и никто мне в Царицыне слова против не скажет.

Девка молча покачала головой, словно сомневаясь в рассудке своей госпожи, но вслух ничего не сказала.

Арина же перевела дыхание и посмотрела на служанку в упор.

— Все поняла?

— Да, барышня, — тихо прошептала Ирина, опустив глаза в пол.

Удовлетворенно кивнув, Арина встала, прошлась по комнате и в зеркале над умывальником — мутном, будто залитом молоком — увидела себя: раскрасневшееся лицо, блестящие глаза, поджатые губы. И на одно короткое, холодное мгновение ей стало страшно. Но не от стыда и не от того, что она задумала. А оттого, что все может сорваться. Она понимала, что план ее не блистает надежностью. А вдруг он поймет в полутьме, что перед ним не Арина? А вдруг проявит излишний такт и не станет кидаться на девушку, даже несмотря на предварительную договоренность? Но она отмела все эти мысли. Внизу все горело. Придуманный план жег Арину и хотелось плюнуть и все же притворить его в жизнь, но без всякой служанки. Чтобы офицер действительно вошел и взял ее силой, как в романах. Но тогда не видать ей столицы и молодых кавалеров там. Вернется домой, да еще и станет женой моряка. Не допустить этого желание было гораздо выше, чем потешить свою похоть.

Она обернулась к Ирине и уже более ровным голосом приказала:

— Ступай, поешь. И не постарайся не попадаться на глаза Петру Егоровичу, пока я тебя не позову.

Скородубов вернулся часа через полтора, промороженный, с билетами в кармане и с известием, что поезд отходит завтра в полдень, а в Москве они будут к позднему вечеру.

Арина ждала его в своей комнате, когда он зашел. На столе еще стоял их нетронутый ужин — щи, каша, соленые огурцы в глиняной плошке. Она подняла на него глаза, и он, присев напротив и потирая озябшие руки, невольно задержал на ней взгляд — как и всякий раз в последние дни, будто не решаясь и не умея отвести.

— Я не голодна, — сказала Арина, отодвигая ложку.

— Напрасно. Дорога долгая, а завтра в пути только сдобой от лоточников сможем перебиться.

— Петр Егорович, — она положила руки на стол и посмотрела прямо, — я хочу вас о чем-то просить. И боюсь, что вы рассердитесь.

Он поднял брови и взял ее за руку.

— Говорите.

— Мне не спится, — начала она, с трудом пытаясь скрыть охватившее ее возбуждение. — И не от дороги. В Тамбове я была с вами, и с тех пор не могу найти себе покоя. Понимаю, в пути у нас не было возможности остаться наедине. Всю дорогу — ямщики, попутчики, станции. А нынче последняя ночь, когда мы одни. Завтра вагон, люди, Москва, Петербург, и тогда уже будет не до этого вовсе.

Петр Егорович нахмурился и опустил глаза, будто изучая скатерть.

— Арина Борисовна, — сказал он негромко. — В Тамбове я поступил дурно. Не хочу повторять до свадьбы. Давайте, подождем и уже после, как полагается…

— А я хочу, — перебила его Арина.

Она сказала это очень тихо, но так, что он поднял голову. И тогда она продолжила — быстро, сбивчиво, как говорят вещи, которые стыдно говорить:

— Мне без вас холодно. Я всю дорогу о вас думала, и мне стыдно, и в то же время — все равно. Я не хочу ночевать одна в чужом городе, а утром садиться с вами в поезд и делать вид, что ничего не было. Приходите ко мне. Нынче же. В десять. Я буду ждать, но хочу чтобы вы проявили инициативу, а не отдали ее в мои руки. И прошу, сделайте это, как в романах, где высокий лорд берет своей властью покорную рабыню. Не слушайте, что я буду отбиваться — это игра. Признаться, мне сейчас крайне неловко и стыдно, но… я вас умоляю — выполните мою просьбу!

Мужчина слушал молча. Потом долго не давал ответа, глядя в стол, и Арина уже ждала, что он сейчас скажет «нет», что начнет говорить про честь и снова про то, что можно подождать до Царицына и их свадьбы. Она уже готовила новые аргументы, когда он ответил:

— Я приду.

Его голос прозвучал глухо, но твердо.

Арина не успела обрадоваться, потому что он сразу добавил:

— Но при одном условии. Ваша служанка, Ирина, не должна заявиться в самый неподобающий момент. Раз вы хотите эту игру, то она может неправильно все понять. Отошлите ее и предупредите, чтобы не поднимала паники.

У Арины перехватило горло. Она сидела, а в голове стучало одно: сегодня, только сегодня, и все может разрушится только из-за излишней предосторожности офицера. Но вслух она сказала иное:

— Хорошо, — получилось ровно, она даже сумела улыбнуться — робко и застенчиво. — Хорошо, я ее отошлю. И предупрежу.

Петр Егорович кивнул и поднялся.

— Тогда до десяти. Я буду в своей комнате, а потом приду к вам, как вы просите.

Он ушел к себе и тогда Арина вскочила и почти бегом, путаясь в юбке на крутых ступенях, добралась до комнаты своей служанки.

Ирина сидела на полу у кровати, разбирая узелок со своими вещами.

— Значит так, — начала девушка, строго посмотрев на служанку. — Он согласился, но велел, чтобы я приказала тебе сидеть в своей комнате и не вскакивать на мои крики. Но мы поступим по иному. Так, как мы договаривались.

— Но что я ему скажу, когда он обнаружит подмену? — испуганно спросила служанка. — Вам ведь срок надо, чтобы добраться на мой крик.

— Скажи, что горшок мой забыла вынести и вернулась. Дело ночное, обыкновенное. А я на то смотреть не хотела и пошла водички попить. Делов-то! — фыркнула Арина. —