Своя правда. Как превратить голос в инструмент и быть собой - Ферн Коттон

Я отчетливо помню, как на уроках пыталась копировать почерк подружки Люси, потому что он был самым красивым: ее буквы стройным рядком укладывались в строку, подобно тому как послушные блестящие волосы Люси укладывались аккуратными волнами на ее плечах. Видимо, копирование манеры ее письма должно было помочь мне чувствовать себя такой же крутой, как Люси. Мы с ней до сих пор дружим, и у нее по-прежнему роскошные волосы. (У меня волосы не очень, но почерк хороший.)

Мы так хотим, чтобы окружающие понимали и принимали нас, что часто «разбавляем» свою правду или выражаем чужую, для того чтобы быть «в стае», быть частью группы. Это начинается в детстве и затем продолжается в течение всей жизни, и мы даже не осознаём своего стремления соответствовать ожиданиям окружающих.

Расскажу о своем первом опыте «быть не как все». В средней школе я стала аномалией, «белой вороной». Я была подростком, который не вписывался в общую массу и осмеливался быть другим. Нет, я не была Гретой Тунберг, продемонстрировавшей молодежи новый способ заявить о себе на международной арене, но я тоже выражала свою правду. В пятнадцать лет я получила первую работу на телевидении и почувствовала, что могу проявить те качества, которые были скрыты за ширмами домашних заданий и матчей по нетболу. Энергия била через край, я была полна энтузиазма и новых идей. Я поехала бы в Канны с Леонардо Ди Каприо, вышла бы замуж за солиста Hanson и подружилась бы с участницами All Saints. Я хотела чего-то большего, чем просто пить Hooch в нашем местном парке (хотя это я тоже делала).

Школа не являлась местом реализации моих амбициозных планов, а потому мне захотелось куда-нибудь сбежать и приобрести новый опыт. Однажды я сказала учителю, что данные моей анкеты по выбору профессии были неправильно обработаны, поскольку хотела стать не учителем, а актрисой. Не мог же это быть сбой системы? Сейчас, когда мне под сорок, я искренне восхищаюсь учителями и преподавателями, но тогда, в пятнадцать лет, отнюдь не горела желанием пополнить их ряды. Учитель сказал, что вряд ли из меня выйдет актриса, поэтому лучше выбросить из головы эту идею и взяться за учебу. Естественно, я проигнорировала его совет и ходила на все прослушивания и кастинги.

В 1996 году с улыбкой до ушей и полным фруктовых пастилок карманом я каким-то образом пробилась на ITV. Мне безумно нравилось узнавать мир телевидения, брать интервью у Cleopatra и B*Witched и бесплатно обедать в огромной столовой. Все это было похоже на сон! Так я нашла выход своей неуемной подростковой энергии.

Однако работа на телевидении сделала меня «белой вороной» в заурядной средней школе. На переменках меня обзывали, за ланчем в меня бросали виноградины, и я привыкла ко взглядам, говорившим: «Кем она себя возомнила?!» Но мне было все равно. Я была абсолютно уверена в том, что делаю, и не имело значения, что думают обо мне другие.

М-да… Раньше я оставалась собой, несмотря на насмешки и осуждение. Восхищаюсь той пятнадцатилетней девчонкой, потому что сейчас я гораздо слабее.

Игнорирование насмешек сверстников может показаться не такой уж большой личной победой, ведь я не боролась с тяжелой болезнью и не пыталась пережить еще какое-нибудь горе. Тем не менее я оставалась собой и выражала свою правду даже тогда, когда меня пытались унизить. Думаю, что с годами я сильно сдала в этом плане. Может, с возрастом нужно еще усерднее работать над собой и чаще вспоминать о том, как мало значит общественное мнение?

УНИКУМЫ, ПЛЕМЕННОЙ ИНСТИНКТ И РАСПУТЫВАНИЕ УЗЛОВ

Мы так или иначе ограничены социальными нормами и условностями. Несомненно, важно понимать причины этих ограничений, устанавливаемых родителями, учителями, начальством, государством и церковью. К примеру, сейчас мне хотелось бы куда-нибудь сходить и увидеться с друзьями, но я понимаю, что ради собственной безопасности и безопасности других людей во время пандемии необходимо оставаться дома.

В то же время многие из навязываемых нам правил можно подвергнуть сомнению и оспорить – именно так происходят перемены к лучшему. В истории всегда находились смельчаки, отважившиеся поколебать традиционные устои и сломать стереотипы. Суфражистки, Мартин Лютер Кинг, Малала Юсуфзай, Билли Джин Кинг, Эмма Гонсалес, Грета Тунберг. Все они, как и многие другие выдающиеся личности, использовали свой голос для того, чтобы сказать что-то новое, смелое, дерзкое. У них хватило мужества выразить собственное мнение, несмотря на идеологию и пропаганду. Более того, они сумели сделать это так, что вызвали широкий общественный резонанс своими высказываниями. Эти люди знали то, что открытые и смелые заявления чреваты проблемами и личной болью. Но они также знали, что последствия молчания будут еще хуже, поэтому страстно и решительно несли свою правду в мир.

Думая об этих вдохновляющих личностях, я задаюсь вопросом: как им удалось преодолеть давление СМИ, общества и государственной системы в целом? Может, у них врожденная предрасположенность к открытому выражению собственного мнения? Или им посчастливилось иметь мудрое руководство? Как бы то ни было, этим людям пришлось победить свой страх ради того, чтобы сказать правду.

Страх уходит корнями в племенной инстинкт, или менталитет группы, толпы, масс. Наши предки могли выжить только в племени. Они вместе охотились, готовили еду, растили детей, защищались от нападений. Коллективизм и племенной инстинкт были важнейшими факторами безопасности и выживания. Может, какая-то часть нашего мозга все-таки осталась древней?

Сегодня многим из нас не нужно изо дня в день искать пищу и кров, чтобы выжить. Конечно, я помню о крайней нищете, которая до сих пор есть в мире, но в данном случае я обращаюсь к тем, кому посчастливилось иметь книги, еду и время для размышлений над подобными вопросами.

Итак, если соответствие ожиданиям группы больше не является фактором выживания, почему людям по-прежнему важно социальное взаимодействие, результатом которого является всеобщее одобрение? Этот страх быть изгнанным из племени, похоже, до сих пор доминирует в наших умах, и мы прививаем его своим детям, давая им соответствующие советы и наставления. Мы учим их вписываться в окружение и не привлекать к себе слишком много внимания, учим быть командными игроками и соблюдать установленные правила, потому что так безопасно. Этот исконный страх остается скрытой и мощной движущей силой развития современного общества.

Мы впитываем эти страхи, которые присущи нашим родителям и нашим предкам, перенесшим немало лишений. Естественно, мы перенимаем модели мышления и поведения представителей старшего поколения и не можем винить тех, кто