Под созвездием Бродячих Псов - Лилия Владимировна Волкова
Маме нравились восклицательные знаки: все её письма были утыканы ими, как гвоздями. Среди этого частокола восклицаний Летка вычитала, что про школу для неё мама договорилась ещё в прошлом году: жена папиного друга-одноклассника работает там завучем, и это отличная, отличная школа, лучшая в районе! Летке стало тоскливо. Новая школа, новые учителя, новые одноклассники… Её много лет возили то к бабушке, то снова домой – совсем ненадолго. Даже если она возвращалась в тот же класс, из которого ушла полгода назад, всё уже было не то и не так. Кто будет с тобой дружить и доверять тайны, если через несколько месяцев ты – фьють! – и снова улетела?
В этот раз Летка задержалась у бабушки на целых полтора года, но и здесь друзей не завела. Девчонки её не любили, считали задавакой. Скорее всего, потому, что она не шушукалась с ними на переменах, не обсуждала, кто кому нравится, говорила в полный голос, что терпеть не может розовый цвет и кофты «в стразиках». Ещё Летку страшно раздражала девчоночья любовь к «котикам» и «собачкам», а точнее – к фотографиям щенков и котят. Умиляться и сюсюкать – легко. А ты попробуй по-настоящему помочь хотя бы кому-нибудь! Летка вот старается-старается, а получается через раз.
Не складывались у Летки и отношения с мальчишками. Одни дразнили её рыжей, другие говорили всякие глупости. А один, Димка Колесниченко, – вообще странный. Второй год записками в неё швыряется: то дружить предлагает, то пишет, что терпеть её не может, потому что она «вредина и выпендрёжница, как все москвички».
И учителя тоже не слишком радуются такой ученице: шастает туда-сюда, кто её там учит и как? Летке казалось, что спрашивают её более дотошно, чем остальных, контрольные проверяют с пристрастием и не прощают то, на что можно было бы закрыть глаза. Да что она вообще будет делать в этой Москве? Зимой там мороз, осенью и весной – слякоть, летом – то дождь, то град, то просто холодрыга. В лучшем случае – жара, из-за которой невозможно дышать. И моря нет. Но дело даже не в этом. Главное – как без неё обойдётся зоопарк? Кто будет водить собак на прогулку, кто будет кормить и лечить?.. Летка крутила в руках письмо и думала: а что было бы, если б оно пришло вовремя? Если б она прочитала его хотя бы вчера? Тогда, наверное, сумела бы что-нибудь придумать. Может, успела бы позвонить родителям и отговорить их. Или попросить бабушку, чтобы та убедила маму и папу оставить тут дочку ещё хотя бы на чуть-чуть. Только пусть бы родители навещали её почаще. Ведь, если они перестанут ездить в экспедиции, у них будет больше времени…
– Женя, ты тут? – мама заглянула в Леткину комнату. – Я думаю, нам надо поговорить.
На следующий день в такси мама усиленно делала вид, что не замечает Леткиных красных глаз и распухшего носа. И только когда они выехали из города на трассу, сунула ей в руку пакет бумажных платочков. Папа сидел впереди и ни разу не обернулся, смотрел только в лобовое стекло, и это было хорошо. У Летки не было сил ни на что, и на обиду тоже. Она была даже благодарна родителям. За то, что сегодня утром они не торопили её, пока она прощалась с собаками. И за то, что не делали ей замечаний, когда она влезла на сиденье с ногами, как маленькая, – потому что ей обязательно нужно было смотреть назад, туда, где на обочине стояла бабушка, а рядом с ней – Фунт. И, кажется, Артек. Или Альма. А может, и Мушка вышла провожать? Машина отъезжала всё дальше, бабушка становилась всё меньше, картинка расплывалась… Вот уже и спуск на пляж проехали. Всё.
С мамой они вчера разговаривали долго, наверное, целый час. Летка старалась быть взрослой, не ныть и уж тем более не плакать. Она просто пыталась объяснить маме, что уезжать ей сейчас никак нельзя. Что бабушка не справится. Что собаки будут скучать. Мама очень спокойно отвечала, что ехать нужно. Что пора идти в нормальную школу и учиться изо всех сил, потому что не успеешь оглянуться – а уже выпускной класс. Это только кажется, что до этого ещё далеко. На самом деле – раз! – и уже нужно поступать. А куда Летка поступит, если учится то там, то сям, если ходит в провинциальную школу, где учителей не хватает, так что географию, биологию и математику ведёт один педагог? «Ты же сама мне об этом рассказывала!» – мама забивала гвозди восклицательных знаков даже в устную речь. «А собаки – ну что собаки? Мы, конечно, не ожидали, что ты их столько насобирала, но… Дом у них есть. Деньги бабушке мы оставили, а папа прямо сейчас сходит в магазин и купит несколько больших мешков собачьего и кошачьего корма. И больше никому не придётся побираться на базаре… Да-да, мне бабушка рассказала, как ты кормила весь этот зоопарк! И нет, мы не можем взять с собой “хотя бы одну”, как ты выражаешься, собаку! У неё нет документов, и её не пустят в самолёт. К тому же в квартире ещё идёт ремонт! Ну, как идёт? Закончился почти, твоя комната уже готова. Ты даже представить не можешь, как там хорошо! Мы купим тебе новую кровать, стол, что там ещё нужно? Выберешь сама то, что тебе понравится!»
Когда у обеих сторон аргументы закончились, стало ясно, что победил сильнейший – то есть старший. Летка не могла заставить маму. Мама, да ещё в комплекте с папой, была способна на что угодно. Они, наверное, даже могли запихнуть её в чемодан и сдать в багаж. Но хуже всего было то, что они убедили бабушку, и, значит, больше ей положиться не на кого.
После разговора с мамой Летка ушла из дома, никому ничего не сказав. Её, может, и искали, но шум после возвращения поднимать не стали. Они поужинали, и на этот раз за едой не разговаривали даже мама с бабушкой. Все смели со своих тарелок жареную картошку и салат из помидоров, запили чаем испечённый бабушкой пирог с яблоками и разбрелись по комнатам. Оказалось, мама уже собрала почти все её вещи, оставив смену белья и шорты с майкой на дорогу. Теперь нужно было сложить