Под созвездием Бродячих Псов - Лилия Владимировна Волкова
После того как был собран рюкзак, у Летки осталось только одно дело – поговорить с бабушкой.
– Я со всеми договорилась, – Летка стояла в дверях кухни и смотрела то в угол, где висела тёмная икона с почти неразборчивым ликом, то на старый шкафчик, который они с бабушкой в прошлом году перекрасили в весёлый голубой цвет. – Дядя Коля обещал, как и раньше, ловить для зоопарка рыбу. Иван Михайлович будет заезжать иногда. У него есть друг ветеринар, ты ведь знаешь, так что если кто-то из зверей заболеет, он сможет прийти посмотреть и полечить. На базаре ты тоже знакома со всеми, кто мне помогал. Если сможешь забирать продукты – хорошо. Может, по пути с работы. Ну, и корм есть, который папа купил. – Бабушка молчала. Почему-то даже не смотрела в Леткину сторону. – Ладно, я спать пошла. Всё равно с вами со всеми разговаривать не о чем!
Бабушка пришла к ней в комнату не скоро. Летка к тому времени давно лежала в постели, но не спала. Она старалась плакать тихо и даже не сразу поняла, что звуки – тонкие, скулящие, как у Мушки в первые дни, когда Летка только её забрала, – издаёт она сама. Бабушка тихо присела на Леткину кровать, положила руку на спину, потом прилегла рядом и обняла. Пахло каким-то лекарством, вроде бы каплями от сердца. Летка так испугалась за бабушку, что сразу перестала плакать, повернулась, зашептала ей в ухо:
– Прости меня. Прости меня, пожалуйста! Я знаю, ты не виновата ни в чём, это всё они! Они вообще ничего не понимают и слушать ничего не хотят. Но разве не ясно, что мне здесь лучше? Что нам с тобой вместе – лучше! – Летка зарылась бабушке куда-то под мышку и снова расплакалась.
– И ты меня прости, ладно? Я ведь давно знаю, мне мама отдельное письмо написала, ещё раньше, что есть у них такие планы… И обещала, что тебе сама всё расскажет. Я и не знала, что ты не получила письмо! А что не говоришь – так ты же взрослая у меня совсем, раз не говоришь – значит, не хочешь. Ты не плачь, пожалуйста. Не плачь. Ребёнок должен с родителями жить, это хорошо, это правильно. А я тебе звонить буду. Вот прямо завтра мобильный включу и буду звонить часто-часто. И ты мне звони, рассказывай, как там у тебя. А курортный сезон закончится – я приеду к вам: погостить, квартиру посмотреть. Может, даже раньше приеду. Знаешь, сколько желающих на моё место? Вот уволюсь и приеду. А о зоопарке своём ты не волнуйся, мы тут справимся, я тебе точно говорю. Только не плачь. Девочка моя, Летка-Енька моя ненаглядная…
В самолёте Летка сидела у иллюминатора, бездумно смотрела на разлинованную, исчёрканную дорогами землю, на извилистую береговую линию, потом – на слепящую белизну облаков. Заснула она незаметно для себя и снов не видела. А в Москве был дождь. Состоящий из миллиардов мелких капель, он будто и не шёл, а просто висел в воздухе. Летка пропиталась влагой сразу, как губка, и начала дрожать от холода. Они получили багаж, мама прямо возле транспортёра открыла чемодан, достала всем ветровки, а Летке – ещё и джинсы. Натянутые даже на шорты, они всё равно были велики, и Летке пришлось то и дело их подтягивать, пока они с родителями выходили на улицу, а потом ждали возле выхода машину – огромную, чёрную, с мягкими кожаными сиденьями. Водитель, немолодой мужчина с короткими седыми волосами, который представился Петром Алексеевичем, помог погрузить багаж и повёз их домой. Летка уже и забыла, что бывают такие дороги – широкие, из шести-восьми полос, забитые автомобилями в обе стороны. Потом выяснилось, что машина – папина, а точнее, служебная, положенная отцу по должности. А Пётр Алексеевич оказался добрым и весёлым. Шутки, правда, у него были не очень смешные и все наперечёт. Например, каждый раз, когда он видел Летку, то спрашивал её:
– Женя, а ты знаешь, какая разница между слоном и блохой?
Летка, с первого раза запомнившая ответ на «каверзный» вопрос, вежливо улыбалась:
– У слона могут быть блохи, а у блохи не может быть слонов.
– Ну вот, так неинтересно! Всё-то ты знаешь! – Пётр Алексеевич притворно расстраивался и обречённо махал рукой.
Для мамы у него были другие анекдоты, даже два.
– Чем тише сидит ребёнок в соседней комнате, – произносил Пётр Алексеевич загадочным тоном и делал паузу, – тем дороже потом обойдётся ремонт! – торжественно завершал он шутку и сам же над ней хохотал. – Ох, быстро растут дети! А знаете главный признак того, что ребёнок повзрослел? Это когда на вопрос о подарке на день рождения он отвечает: «Лучше деньгами!»
Месяца через три после знакомства при очередной встрече Летка наконец решилась спросить водителя, почему он всегда шутит одинаково.
– Да понимаешь, – он почесал затылок широкой ладонью, – я анекдоты плохо запоминаю. У меня на них памяти нет совсем. Вот как машина устроена или как путь срезать – это я легко. А с хохмами – ну никак. А людям ведь нравится, когда им смешное рассказывают. Им приятно же? Вот, выучил и рассказываю. А тебе надоело, да? Я больше не буду тогда про слонов…
– Да нет, всё нормально. – Летка и сама не мастер была шутить. Может, поэтому с друзьями у неё никак не складывается? – Рассказывайте про слонов. Пусть у нас это будет вместо «здрасте». Ну ладно, я пойду, спасибо! – Летка забрала из машины рюкзак и пошла к своему дому.
Первый замок – на калитке забора из железных прутьев, к нему нужно приложить специальный ключ. Второй замок – электронный – на входе в подъезд. На пятый этаж – пешком, лифт ждать не хочется. Теперь дверь в предбанник, за ней – просторный коридор с четырьмя квартирами. Верхний замок – два поворота, нижний – повернуть три раза. Ну вот, она дома. Связку ключей, которая весила, наверное, килограмм, – на полку под зеркалом. Рюкзак – закинуть в свою комнату. Быстро переодеться, что-нибудь перекусить, засунуть в пакет полбуханки хлеба, кусок сыра, отрезать немного колбасы, чтобы тоже взять с собой. Всё, можно идти. Туда, где её ждут, где она пропадает после школы весь последний месяц, в то удивительное место, о котором не знают ни папа, ни мама. И очень хорошо, что не