Код 93. Районы - Оливье Норек

характеризуется полной потерей каких-либо признаков неврологической деятельности и даже отсутствием мозговой активности. Пульс крайне слабый, его легко не заметить, чем можно объяснить ошибку первого врача, проводившего осмотр на месте. К тому же холодная погода и, по всей вероятности, недостаточное внимание, учитывая время суток и обстоятельства. Обнаруженная у него в крови мощная доза может вызвать гипертоническую кому, что я и приняла за трупное окоченение. Моя первая ошибка. Эти препараты к тому же вызывают переохлаждение, что я и приняла за температуру трупа. Ошибка номер два. Кост, этот ваш труп, будь он проклят, – ловушка, в которую я попалась, как девчонка.

– Если это может вас утешить, вы не единственная, кому придется объясняться. Прекратите обвинять себя; вам принесли мертвого парня, и вы действовали как обычно.

– Никогда нельзя делать вскрытие как обычно. Расскажите, что будет дальше, – мне, будь оно все проклято, хотелось бы понять!

Кост задумался, ругается ли она так же во время семейных трапез.

Мысленно он снова повторил предложение выпить вместе кофе в спокойной обстановке, а затем, не в состоянии построить фразу, отделался банальным «я вам позвоню».

* * *

Как он и ожидал, начальница отдела вызвала его к себе. Вися на телефоне и время от времени повторяя «да, месье», комиссар полиции М.-Ш. Дамиани знаком предложила Косту присесть. «М.-Ш.» Дамиани… так она всегда подписывала свою корреспонденцию. Наверняка считала, что Мари-Шарлотта – не то имя, которое подходит руководительнице двух групп уголовной полиции Девяносто третьего департамента по борьбе с тяжкими преступлениями. Сейчас она осеклась на полуслове:

– Хорошо, месь… – и закончила вызов, как это только что сделал ее собеседник, не дав ей договорить.

Немного смущенная, она выпрямилась:

– Вы в курсе, что пишут в газетах?

– Да.

– Вы понимаете, что случай по меньшей мере… необычный… Шеф хочет как можно скорее получить информацию, чтобы прикрыться перед префектом. Очень, очень скверная история.

Кост на ее месте добавил бы еще одно «очень». Она продолжила:

– Какое пятно на репутации департамента! У нас ненормальный, который забавы ради истязает жертву, а заодно открыто насмехается над нами. Здесь не Голливуд, здесь департамент Сена-Сен-Дени.

– Знаю. Вы так говорите, будто я каким-то образом замешан.

– Я говорю так для того, чтобы вы как можно скорее разобрались с этим дерьмом и вернулись к нашим текущим делам. Я хочу в своем отделе спокойствия, а не кино.

Коротко постриженные седые волосы и лицо, выдающее возраст хорошо за пятьдесят. Дамиани стремилась лишь получить следующее звание, накрутить себе пенсию и поселиться в доме, который построила для своей семьи, когда это слово еще имело смысл. Все, чего ей хотелось, – сдать пистолет, полицейский жетон и удостоверение, воспользоваться неотгулянными отпусками и осуществить то, что еще оставалось от ее замыслов. Так что история черного, который решил не умирать, не особо ее занимала.

– А кровь на свитере его или это дополнительная неприятность?

– Относительно результатов анализа ДНК мы ожидаем заключения из лаборатории.

– Ладно, я сама их потороплю, завтра у вас будет ответ. А прежде разберитесь с этим типом, как только он очнется! Жду от вас правдоподобной истории и по возможности без привлечения третьих лиц.

– Как и все мы, мадам.

– Нет, Кост, уверяю вас, я больше всех.

Кост счел, что это подводит итог разговору. Едва он поднялся, Дамиани уже отвечала на очередной телефонный звонок. На мгновение она задержала капитана:

– Через два дня Обен уходит, а у вас будет новый лейтенант. Женщина. Я сохранила для вас ее резюме. Она еще слишком молода, чтобы занять пост оператора программы САС, но босс позаботится, чтобы для этого прикрепили еще кого-нибудь. – И, словно желая вооружиться против всех предстоящих сложностей, уточнила: – Виктор, не вы выбирали эту новенькую, но это не причина. Вы очень добры и воздержитесь от того, чтобы за три месяца мне ее испортить. Она едва закончила полицейскую академию. Скажем так: я прикрепляю ее к вам на испытательный срок. Держите Ронана подальше; никакого секса на службе, спасибо.

Последний этаж стеклянного лайнера. У себя в кабинете Стевенен, главный комиссар уголовной полиции Девяносто третьего департамента, пытался с минимальным ущербом выбраться из аналогичного разговора.

– Некий Малыш Кулибали, месье. Он находится под хорошей охраной в больнице Жана Вердье; мои люди ждут его пробуждения, чтобы как следует за него взяться.

– Взяться? А вы разве еще не взялись, Стевенен?

Комиссар сдержанно вздохнул. Когда директор уголовной полиции в плохом настроении, лучше всего заткнуться. Он выслушал дальнейшее:

– Никакой возможности действовать скрытно. Разумеется, газеты начеку. Ситуация достаточно безумная, чтобы вдохновить этих борзописцев. Заметьте, я их понимаю: случись такое где-нибудь не здесь, эта история меня бы почти заинтриговала. Но здесь она меня раздражает. Понимаете?

– Понимаю, господин директор.

– Кто этим занимается?

– Кост и его команда. С лейтенантом Обеном, который уходит через два дня.

– Знаю. Два года его заставляли бежать, как осла за морковкой; в конце концов надо суметь и отпустить его.

– Вы уже подумали, кто его заменит в программе САС, месье?

– Разумеется. Если бы мы рассчитывали только на вас… У меня есть человек, который справится. Он ждет, когда его задействуют.

Остаток информации Стевенен почти выклянчил:

– Могу ли я позволить себе спросить, кто? Пускай, по крайней мере, будет видимость, что эта идея исходит от меня.

У директора уголовной полиции была репутация человека жесткого и не отличающегося деликатностью, манипулятора, который запросто может унизить, иногда и в открытую, умно и жестоко.

– Мальбер. Я посылаю вам Люсьена Мальбера. Мой заместитель все уже объяснил ему в общих чертах, а вы поможете ему влиться в коллектив. Сможете изобразить участие в работе.

Закончилась среда, но состояние Малыша Кулибали все еще не позволяло его допросить. На следующий день, придя первым и воспользовавшись спокойной минутой, когда можно побыть одному, Кост уже принялся за вторую чашку кофе. Он рассеянно разглядывал приклеенный скотчем на кофемашину плакат благотворительной организации. Ассоциация помощи родителям детей-жертв. Ему с самым счастливым видом улыбался десяток лиц – детей, похищенных или без вести пропавших. Такой плакат непременно полагалось вешать в каждом отделении полиции во Франции на видном месте, чтобы прониклись все – и полицейские, и посетители. Кост представлял себе убитых горем родителей, которые в тишине пустой комнаты листают семейные альбомы в поисках самого похожего снимка, не в силах помешать себе выбрать самый красивый. Результат – неправдоподобная мозаика детских портретов, широко улыбающихся под словами «ПРОПАВШИЕ БЕЗ ВЕСТИ», набранными красными заглавными буквами. Кого угодно выведет из равновесия. Некоторые пропали настолько