Код 93. Районы - Оливье Норек

Патологоанатом, кажется, разозлилась, но в остальном его слова впечатления не произвели.

– И в этом, Леа, мне очень поможете вы!

– Вы и правда как будто пытаетесь мне навредить, Виктор. Вы меня уже заставили делать вскрытие живому человеку, а теперь заявляете, будто я отправила бедную девочку на участок для неимущих? С вами у меня просто захватывающая работа, пока меня не уволили из-за ваших глупостей.

– Что за участок для неимущих?

– Мы храним неопознанных в Институте в течение месяца. Когда срок заканчивается, тело предают земле на участке для неимущих кладбища коммуны Тье, где оно в настоящий момент и находится. У меня есть номер могилы, я вам запишу. А меньше чем через три года тело кремируют, чтобы освободить место следующим неопознанным.

– Вы не теряете времени.

– Точно, мы бессердечные твари. А если серьезно, за год в Париже набирается около полутора тысяч неопознанных трупов; хранить их дольше нет ни времени, ни места, ни денег. Вскрытие, услуги похоронного бюро, захоронение, кремация каждого неопознанного трупа обходится в три тысячи евро. Добавим к этому тысячу на анализ ДНК и генетическую карту для сравнения со случаями пропажи без вести. Похоже, наше руководство не готово столько тратить. Вот из-за этой смешной суммы в тысячу евро некоторые семьи годами ищут тело своего ребенка, а тот уже захоронен в нескольких километрах отсюда. Эти невидимки никому не нужны. Они всего лишь тела, которые надо предать земле, даже не прочитав над ними молитву.

– Да, знаю.

Какая ирония: она употребила слово «невидимка». И она тоже.

На мобильник Коста пришло сообщение. Де Риттер явно не терпелось: «Я понимаю, зачем ты сюда поехал, – барышня того стоит, немного похожа на Одри Хепбёрн, о такую девушку недолго и пораниться, – но, может, пора возвращаться?»

– Что-то важное?

Он захлопнул защитный клапан телефона:

– Не особенно, меня призывают к порядку.

У месье Симона подозрения зародились в марте 2011 года, когда со всеми необходимыми предосторожностями, чтобы не слишком обнадеживать, он сообщил:

– Возможно, у меня есть след.

– Камилла?

– Не могу утверждать, мадам.

Для семьи Сультье посещение Института судебно-медицинской экспертизы оказалось столь же тягостным, сколь и бесполезным. Если следовать логике, дальнейшее должно было навести частного детектива на следы Камиллы – свободный электрон, отбившийся от семьи. И однако. Не сообразив, откуда дует ветер, он оказался жертвой интриги и уже не понимал, что происходит, пытался и не мог объяснить себе, почему Люка велел ему продолжать расследование относительно молодой неизвестной из морга. Той, в которой Люка не признал свою сестру.

Как всякий хороший детектив, месье Симон давно взял в привычку обуздывать свое любопытство, запрещая себе направлять его на нанимателя. Но со временем правила меняются.

Ныне семью Сультье представляли только сын с невнятной политической карьерой и озлобленная старая дама. Тем не менее поколение назад, при отце, семья считалась довольно респектабельной.

Жак Сультье без особых затруднений прошел путь от бизнесмена до политика, не поменяв правил игры, так как не видел разницы. Вместо выкупа одной компании или уничтожения другой он теми же методами построил свою политическую карьеру, зная секреты своих соперников, как бы те ни пытались их скрыть. Для этого у него уже долгие годы была поддержка старого Симона. О частном детективе ходила шутка: если политик желает сделать подарок своей любовнице, ему следует сначала обратиться к тому, кто знает ее лучше, – к месье Симону.

После смерти Жака Марго Сультье возобновила контракт; из почтения к покойному Симон согласился присматривать как за Люкой, так и за Камиллой. С первым можно было не опасаться, что он опозорит семейный герб, а вот вторая выказывала склонность необратимо очернить родовую репутацию. Несмотря на однообразие работы, месье Симону хорошо платили, и до недавнего времени его все устраивало.

Но после визита Марго Сультье с сыном в Институт судебно-медицинской экспертизы старый частный детектив засомневался. Распущенность, интриги и грязные приемы – с этим он был знаком; столько лет имея с ними дело изо дня в день, он научился как-то лавировать; ему даже случалось ловить себя на мысли, что он сам когда-то придумал такие правила игры. Но оказаться в центре событий – совсем другое дело. Он был уверен, что девушка из сквота – та, кого он искал. Но чем больше Люка отрицал, тем больше подозрений возникало у Симона.

В ходе разговора он попытался испытать своего клиента:

– Вы желаете, чтобы я одновременно продолжил расследование относительно вашей сестры?

– Вы как раз это и делаете, – спокойно ответил ему сын Сультье. – Сосредоточьтесь на неизвестной, она нас к ней приведет. Может, это ее подруга. Если у них всех одни и те же дурные привычки и они бывают в одних и тех же местах, возможно, они водят знакомство с одними и теми же людьми? Помните того молодого человека, с которым она тесно общалась и которого тайно приводила в дом? С красной машиной?

– С красным «БМВ» шестьсот тридцать третьей модели. Я его уже определил как повторяющийся контакт. Вы говорите о Франке Самуа. Если желаете, Люка, я могу копнуть поглубже.

Люка сдержал гримасу раздражения. Почему Симон упорно называет его по имени, тогда как мать у него уважительно именуется «мадам Сультье»? Возможно, потому, что месье Сультье для него окончательно и исключительно отец семейства. Люка задвинул свое раздражение подальше.

– Разыщите его. Я хочу знать все места, где он обычно бывает. Также мне хотелось бы знать точные обстоятельства смерти этой девушки.

– Раздобыть в отделении полиции рапорт – это я умею. Заглянуть в папки с текущими делами уже сложнее, а ограбить уголовную полицию Девяносто третьего департамента я не готов.

– А вы не можете подобраться поближе к лейтенанту, который ведет дело? Вы же коллеги.

– Ни в коем случае, но что мешает попробовать? Командуете здесь вы, Люка.

Месье Сультье, черт бы тебя взял.

* * *

Обнаружить Франка Самуа в громоздком «БМВ» оказалось относительно легко. Затем Симон составил список его «точек сброса», также мест тусовок торчков и адреса сквотов, попутно отметив его нерегулярные посещения квартиры матери