Зарубежный детектив-2026-8 - Кит Даффилд

– Здравствуйте. Я из «Манхэттен карз», только что высадил мистера Лангхаймера. Дело в том, что я только что нашел на заднем сиденье мобильник. В машине прибирались прямо перед моей сменой, и никаких телефонов не находили. Думаю, что это его. Не возражаете, если я зайду и покажу ему эту мобилу – вдруг признает?

Я ничуть не ожидал, что меня с ходу пропустят, несмотря на всю убедительность этой речи – в руке я действительно держал мобильник, а вид у меня был усталый и раздраженный.

– Сейчас позвоню и спрошу. Ждите здесь, – ответил швейцар.

Два коричневых кожаных диванчика по бокам от стойки охраны показались мне вполне удобными, и я плюхнулся на тот, что смотрел прямо на лифты. Правда, о чем швейцар разговаривает с Лангхаймером, отсюда было не разобрать.

Если этот компьютерный гений хотя бы наполовину настолько сообразителен, насколько я полагал, то сразу все поймет.

– Мистер Лангхаймер сейчас сам к вам спустится, – объявил швейцар.

И впрямь – не успел я устроиться поудобней, как двери лифта распахнулись, и я увидел того самого человека, который совсем недавно вышел из закусочной. Небольшая бородка, темные точечки вокруг глаз. Довольно худощавый, одет во все черное. Едва заметное дрожание губ и широко распахнутые глаза выдавали, что он не столько раздражен, сколько порядком испуган.

Выметнувшись из лифта с протянутой как бы для рукопожатия рукой, он устремился ко мне. Я поднялся и пожал ему руку, но он не отпустил – потянул меня к дверям. Я не стал сопротивляться. Меня неоднократно вышвыривали таким манером из баров, и было в этом что-то странно знакомое.

– Давайте-ка поговорим на улице, – прошипел он.

– Всё в порядке, мистер Лангхаймер? – спросил швейцар.

– Всё отлично, – откликнулся он на ходу.

За дверями, на тротуаре, наконец отпустил мою руку.

– Какого черта вы сюда явились? Я ждал в закусочной, как вы и попросили. Кстати, со швейцаром неплохо придумано. Мой телефон у меня, и это вам прекрасно известно. Ну а ваш, полагаю, катается по Манхэттену на заднем сиденье такси… Хитро.

– Я подумал, что намек вам лучше передать через швейцара. Не слишком-то вы гостеприимны. А я-то уже губу раскатал: типа, сейчас полюбуюсь видом из ваших окон…

– Что вам надо?

Собственно, за этим-то я сюда и явился. Но перед тем как огорошить его ответом, надо было еще сильней выбить его из колеи. И тут я вспомнил, что когда он позвонил мне первый раз, женский голос на заднем плане требовал от него прекратить разговор. Причем довольно грубо и бесцеремонно: «Повесь трубку! Никаких звонков!», что меня тогда несколько удивило.

– А вам точно не надо посоветоваться с подругой перед тем, как со мной беседовать? – спросил я.

– Что-что?

– Когда вы сегодня совершенно неожиданно позвонили мне в закусочную, я слышал, как женский голос на заднем плане приказывает вам повесить трубку. Мол, никаких звонков! Просто хотел узнать, кто в вашем доме носит штаны, – объяснил я.

Приемчик, конечно, дешевый – просто разозлить оппонента. Я ожидал, что он тут же взорвется, распустит язык и, может быть – да-да, не более чем «может быть», – в горячке брякнет то, что в спокойном состоянии никогда не брякнул бы.

Лангхаймер не взорвался. Не стал потрясать кулаками, обкладывая меня ругательствами. Совсем наоборот.

Он неуклюже попятился, мотая головой. По выражению его лица я мог судить, что он сильно напуган. Несколько не та реакция, на которую я рассчитывал, но я все же решил воспользоваться завоеванным преимуществом.

– Где вы были в субботу около восьми вечера?

Ни единого слова не сорвалось с его губ. Он просто изучающе смотрел на меня – словно выжидая, пока организм опять выработает количество яда, достаточное для укуса.

– Убивал девицу Дэвида. Именно это вы ожидали услышать?

Правая бровь у него при этом дернулась, а руки нырнули в карманы.

– Где вы в то время были?

– Дома. Один. А теперь берите-ка ноги в руки и проваливайте отсюда, пока я не вызвал своего адвоката.

Лангхаймер не двигался. Я тоже. Потом он попятился, продолжая смотреть мне прямо в глаза.

– Я высоко ценю свою приватность, мистер Флинн, и никому не позволяю совать нос в мою личную жизнь. Уходите.

– Жаль, что вы столь же высоко не цените личную жизнь других людей, – отозвался я, быстро щелкнув его на свой мобильник – пускай на всякий случай хоть фотка останется. Он явно подумывал выхватить у меня телефон, но все-таки сдержался. Развернулся и вошел в здание. Швейцар принялся что-то орать мне, возмущенно тыкая ему в спину пальцем.

Лангхаймер явно что-то скрывал, тут и думать нечего. Непонятно, правда, с чем это было связано – со смертью Клары или просто с Дэвидом. Но вот что уже точно имело к этому отношение, так это женский голос, который я слышал тогда по телефону. Узнав, что я его слышал, он здорово испугался – но у меня не было ни малейших предположений, по какой причине.

Я быстро развернулся, сообразив, что рискую опоздать в аэропорт. В этот самый момент опять сработало боковое зрение. Кто-то совершенно неподвижно стоял на противоположной стороне улицы, за которой уже начинался парк. Тот самый тип с вытатуированным на шее «Криком». Под его взглядом я застыл и принялся производить поспешные мысленные расчеты. От меня до этого типа – примерно семьдесят пять футов, до машины – около пятидесяти, но она на моей стороне улицы. Чтобы добраться до меня, ему придется сначала пересечь довольно плотный поток машин.

Может, добежать до машины, завести ее и свалить по-быстрому? Нет, никакого запаса по времени. Пожалуй, если в этот момент он окажется слишком близко, лучше открыть багажник и надеяться, что Холли возит в нем что-нибудь увесистое вроде монтировки.

Ключи от машины звенели у меня в руке, грудь сдавило от страха, и я почувствовал, что ноги сами собой готовы сорваться с места.

Но прямо перед тем, как я очертя голову бросился бежать, тип на противоположной стороне улицы ухмыльнулся, прикурил сигарету, повернулся ко мне спиной и неспешно углубился в парк.

Пока он не передумал, я во весь дух домчался до машины, прыгнул за руль, и буквально через секунду «Хонда», с визгом провернув по асфальту задымившиеся колеса, уже уносилась прочь.

Порывистый ветер, облизывающий гигантским