Янтарное лето - Мидзуки Цудзимура

Еще там был Мидзуно-сэнсэй. А с ним Хитоми-сэнсэй и другие учителя из подготовительного отделения.

И все они удивленно глазели на Мику, сбитые с толку ее неожиданным появлением.

Из всех них одна Титосэ выглядела спокойной.

– Мика-тян, – произнесла она.

Мика не знала, что сказать, поэтому просто молча подошла к ней. Выражение лица матери Титосэ смягчилось.

– Твоя подружка? – спросила она у дочери. – Ты пришла ее проводить? – на этот раз она уже обращалась к Мике.

Подойдя ближе, Мика почувствовала, что от мамы Титосэ приятно пахнет.

– Ее одноклассница. Они с Титосэ дружат, – объяснила Хитоми-сэнсэй.

– И очень хорошо ладят, – добавил Мидзуно-сэнсэй.

Но это неправда. Все совсем по-другому. Так Мика думала, но когда они произнесли это вслух, ей начало казаться, что, возможно, так все и было. Похоже, ей и в самом деле ужасно нравилась эта девчонка.

– Ах, вот оно что!

– Будет скучать, наверное.

– Как ей повезло с подружкой! И она многому научилась здесь, в окружении природы, благодаря учителям и «Школе»…

– Нет-нет, это вовсе не наша заслуга, все дело в тех знаниях, что уже заложены у детей внутри…

Взрослые все продолжали разговаривать между собой.

– Что ты загадала? – внезапно спросила Титосэ у Мики, тихонько, чтобы никто не услышал.

Мика медленно моргнула. Вопрос поставил ее в тупик.

Потому что никто до этого ей его не задавал.

Взгляд у Титосэ был серьезным. У нее всегда такие глаза, по которым не поймешь, о чем она сейчас думает. И теперь они смотрели прямо на Мику.

– …Встретиться с папой и мамой, – ответила она.

И когда она произнесла это своим тоненьким голоском, внутри у нее словно что-то растаяло. В этот момент она наконец-то осознала – ей всегда хотелось, чтобы кто-нибудь об этом спросил.

Титосэ поджала губы. Теперь уже она сама выглядела удивленной и все пристальнее всматривалась в лицо Мики.

Мика больше ничего не сказала. Титосэ тоже молчала.

Вот только в следующий миг Титосэ, не говоря ни слова, протянула руки к Мике. Она положила ладони ей сзади на шею и притянула к себе, крепко обняв.

Ее хрупкое тело оказалось совсем рядом с Микой, а затем она отпрянула в сторону. От Титосэ пахло так же вкусно, как и от ее матери. Когда Титосэ высвободила Мику из объятий, ее глаза увлажнились, хотя на щеках не заблестело ни единой слезинки.

– Мика, Титосэ-сан пора ехать, – сказал Мидзуно-сэнсэй.

Мику он назвал просто по имени, а Титосэ – с уважительным суффиксом, прямо как взрослую.

– Я так рад, что вы подружились.

Директор прищурился и закивал. Мама Титосэ тоже выглядела счастливой. Вот только ее отец за это время так и не произнес ни слова. Он ни разу не улыбнулся Мике, как мама Титосэ, и все продолжал рассматривать машину, даже на учителей глаза не поднимал. Этот блуждающий взгляд, напряженное молчание – Мика почувствовала, что он на нее злится, хоть вслух никто ничего и не сказал.

– Мика… – Хитоми-сэнсэй осторожно обняла ее за плечи сзади и потянула в сторону от Титосэ.

Титосэ все еще смотрела на Мику. Потом ее позвала мать, и она наконец отвернулась.

Вот и все, что Мика запомнила. Дальше – пустота.

Наверное, Ёсиэ с Митиэ сверху наблюдали за Микой, которая, бросив уборку, кинулась на улицу за Титосэ. Может, даже сказали ей что-то, когда она вернулась. Но она этого не помнит. Так же, как и не помнит, чтобы кто-то в подготовительном отделении особенно грустил или чувствовал себя одиноко после того, как уехала Титосэ.

На этом ее воспоминания о дошкольных временах заканчивались.

Как будто это прощание с Титосэ было для нее всем.

А все потому, что спустя совсем немного времени Мика уже пошла в первый класс «Школы будущего».

Устроившись на заднем сиденье автобуса, Норико размышляла о том, как же так получилось.

Никогда еще ей не было настолько плохо, даже во время долгой поездки на машине. На распечатках, которые им раздавали перед школьными путешествиями, в самом низу списка необходимых вещей всегда значилось «препараты от укачивания». Когда Норико еще училась в младших классах, она как-то раз поинтересовалась у мамы, что это значит, и та объяснила: «Это для детей, которым в транспорте становится плохо. Но у тебя с этим все в порядке».

Вот почему Норико смутно представляла, что некоторых детей может укачивать, но была уверена, что ее эта проблема не коснется.

К автобусной остановке их подбросил папа Юи-тян. До этого момента Норико чувствовала себя прекрасно, и даже в автобусе, где они с Юи сидели рядом, девочки некоторое время указывали друг другу пальцем на то, что видели за окном, и весело болтали.

Они ехали вверх по горной дороге, а затем начали спускаться.

Дорога становилась все более извилистой, и именно тогда у Норико возникло то самое странное ощущение. Картинка на вывеске выглядела как-то непривычно, вокруг все цвело, а кивать в ответ на голос рассказывавшей о чем-то Юи было все сложнее. Когда Норико наконец выдавила что-то вроде «Мне нехорошо», ее чуть не стошнило. Юи тут же позвала свою маму, и та, подскочив к Норико вместе с другими взрослыми, сказала, что ее «укачало». Тогда-то Норико и поняла, что это такое.

Ее уложили на заднем сиденье и прикрыли глаза полотенцем. Кто-то поднес к ее рту захваченный из дома пакет из супермаркета и предложил воспользоваться, но, хоть ей и казалось, что сейчас ее вырвет, она в итоге так и не смогла. Норико мутило.

– Ты пила утром таблетки?

В ответ на вопрос взрослых она лишь покачала головой. Вообще-то ей хотелось перед ними извиниться. Объяснить, что ее обычно не укачивает, вот она и не стала специально готовиться к поездке. Если так подумать, то и в той распечатке насчет сегодняшнего, которую Норико передали родители Юи, в списке необходимых вещей значились «препараты от укачивания». Но она не думала, что это имеет к ней отношение, и пропустила этот пункт.

В автобусе ей очень хотелось пообщаться с Юи. Провести время так, будто они лучшие подружки, но она все никак не могла справиться с тошнотой – оставалось лишь лежать с закрытыми глазами, продолжая ощущать, как покачивается салон. Побыстрее бы добраться до места.

А еще ей было неудобно, что она оставила Юи в одиночестве. Норико вдруг пришло в голову, что если бы Юи знала, как все обернется, то ей и не следовало бы садиться рядом…

Пока Норико лежала сзади, автобус объехал