Янтарное лето - Мидзуки Цудзимура

Не то чтобы ей так уж не хотелось, чтобы Титосэ уезжала.

Она медленно осознала это.

Да, конечно, Мика была бы не против, если бы та осталась с ними. Уж лучше тут. Но ведь они в общем-то не слишком близки с Титосэ и не проводят вместе много времени.

Может… все дело в этом?

А вдруг Титосэ решила уехать именно из-за того, что Мика с ней так и не подружилась? От этой мысли внутри что-то кольнуло. Что, если бы Мика относилась к Титосэ добрее, все было бы в порядке?

Ведь теперь, покинув это место, Титосэ будет жить с мамой. Это нечестно! Почему только она?

Мика не могла этого допустить. Ей ужасно не хотелось, чтобы для Титосэ все сложилось именно так.

Та миловидная женщина, которую она тогда видела в коридоре, не Микина мама. Это совершенно незнакомый для нее человек. Но когда Мика представляла, как она проводит ладонью по голове Титосэ, как берет ее за руку и ведет за собой, это разбивало ее сердце на мелкие осколки. Ей стало невыносимо грустно. Если бы Мика только знала, что все так закончится, она была бы добрее, приветливее, дружелюбнее. Размышляя об этом, она почувствовала, как слезы снова потекли из глаз.

Накрывшись одеялом с головой, Мика все не могла перестать плакать.

* * *

Учителя так ничего толком и не сказали.

Раз уж Титосэ уезжает, стоило бы как-то с ней попрощаться. Но все по-прежнему молчали. А что бы они, интересно, делали, если Мика и остальные ничего не заметили? Неужели для учителей это было бы нормально, если в один прекрасный день Титосэ просто исчезла, а другие дети так ничего бы и не узнали и даже не смогли с ней проститься?

Сама Титосэ тоже ничего не говорила.

Шестиклассники принесли в подготовительное отделение свои школьные ранцы. «Мы закончили – нам они уже не понадобятся», – так они сказали, передавая их младшим детям. Каждому из малышей полагалась сумка и особенное напутствие от старших.

– В школе весело!

– «Вопросы и ответы» помогают обдумать многие вещи, связанные с учебой.

– Я завел кучу друзей в начальных классах – думаю, благодаря этому мне было там гораздо веселее, чем остальным.

Был среди них и Сигэру-кун. В руках он держал черный кожаный ранец, слегка поцарапанный сверху – там кожа как будто облупилась.

– Будьте бережны со школьными ранцами! – шагнув вперед, сказал он. – Когда-нибудь и для вас придет время передать их новым первоклашкам.

Сигэру обвел малышей взглядом. Даже на Мике на мгновение остановился. Сигэ-кун и остальные поступили в средние классы. Теперь они будут ходить в городскую школу.

По одному они начали раздавать младшим ранцы.

Некоторым достались старые, от шестиклассников, а другим учителя выдали новенькие рюкзачки. Новые лежали в коробках. Когда их достали, казалось, что они аж сияют.

Мику и остальных это совсем не удивило – им рассказывали, что так происходит каждый год, кому-то дают старые ранцы, а кому-то – новые, и это совершенно нормально. Старшие дети частенько говорили что-нибудь вроде «Как же классно иметь новый ранец!» или «Ну, вот износится мой, и тогда мне выдадут новый».

Теперь, когда Мика наблюдала за всем собственными глазами, она гораздо лучше поняла, почему дети предпочитали новые рюкзаки. И да, все вокруг, похоже, испытывали те же эмоции.

И тем не менее Мике очень хотелось получить ранец Сигэру-куна.

Выбирать, какой именно рюкзак из выставленных в ряд взять, детям не дозволялось. Учителя просто распределяли их со словами: «Это тебе», «Бери вон тот» и так далее. Мика и остальные дети с трепетом ждали, когда же решится их судьба.

Вообще-то Мика знала, что ей не стоит рассчитывать на ранец Сигэру – девочкам полагались красные рюкзаки, а мальчикам – черные.

Школьные ранцы выстроили по порядку, от новых к самым старым, а старые, принадлежавшие шестиклассникам, еще и распределили по степени чистоты. Несколько самых потрепанных остались невостребованными. Потертый кожаный рюкзак Сигэру так никому и не выдали. Мика сжимала в руках лямку новенького ранца. Ей было любопытно, выбросят ли теперь рюкзак Сигэру и что по этому поводу думает сам Сигэ-кун – он ведь пользовался этим рюкзаком все это время. Сигэру потупил взор, уставившись в пол, и так и стоял, не поднимая головы.

Титосэ с ними в этот момент не было.

Мика сама не интересовалась, но, кажется, Хиса-тян и другие дети спрашивали у Титосэ напрямую.

– Ты уезжаешь?

И Титосэ на это кивала.

– Уезжаю, – отвечала она.

– Куда?

– В Нагасаки.

Мика понятия не имела, где находится это самое Нагасаки.

* * *

Уезжает.

Титосэ уезжает.

Однажды утром, без всякого предупреждения от учителей, Титосэ-тян вдруг отказалась идти протирать полы вместе со всеми.

Полочка, на которой она держала вещи, сияла чистотой. Мика и не заметила, когда она успела опустеть.

Вместо мытья полов Титосэ сразу же направилась в сторону кабинета директора.

– Ты уже все? – окликнула ее Мика.

Титосэ медленно обернулась к ней. Какие же у нее все-таки красивые длинные волосы! И эти волосы, и пронзительные глаза, и ее голос, и то, как она говорила, – все было бесконечно милым. Титосэ и вправду хорошенькая, приятная девчонка – Мике всегда так казалось.

– Да, – наконец кивнула она.

Учителя им ничего не объяснили, так что Мика не знала, можно ли им сейчас попрощаться. Титосэ ушла, и Мика снова взялась за дело – нужно было хорошенько вымыть полы на втором этаже. В этот момент с улицы послышался шум автомобиля. Где-то там внизу работал двигатель – непривычный для нее звук.

Вместе с четвероклассницами, которые находились рядом с ней, они выглянули из окна и увидели, что Титосэ стоит перед незнакомой машиной. Возле нее была та самая женщина, которую Мика недавно заметила в коридоре. И мужчина. Он повернулся к машине. Так что его лица она почти не разглядела.

Наверное, это папа Титосэ. Она на него даже больше похожа, чем на маму.

– Значит, Титосэ-тян уезжает сегодня… – протянула Ёсиэ.

– А это ее родители? – спросила Митиэ.

Услышав их голоса, Мика быстро положила тряпку на пол и бросилась бежать.

К Титосэ.

– Титосэ-тян!

Она окликнула ее через заднюю дверь Училища, все еще стоя в домашних тапочках. Титосэ и окружавшие ее взрослые, предположительно, ее родители, разом