Жду тебя на безлюдной станции - Инудзюн

Пока я сходил с ума от ненависти к себе, Сихо отложила книжку и обратилась ко мне:

– Дзюн.

Атмосфера в комнате изменилась, и, прежде чем я успел что-либо ответить, жена сделала глубокий вдох и снова открыла рот:

– Я решила отказаться от химиотерапии, – легко сказала она и улыбнулась.

– Что-то случилось? – поинтересовался мой коллега Охаси, когда я уже собирался домой. На часах было уже больше десяти вечера.

– В смысле? Нет, ничего не случилось, – ответил я, отмечая окончание работы на компьютере.

Раньше мы отмечали свой приход на работу и уход с неё при помощи пропусков, а теперь всё надо делать через специальную программу… Чтобы не начать ворчать, как старик, я выключил компьютер и встал из-за стола.

Охаси – мой ровесник и давний товарищ. Я давно увлекался дизайном и в университете тоже выбрал именно это направление, а после выпуска, как и мечтал, устроился работать в крупное рекламное агентство.

Правда, реальность оказалась гораздо жёстче – на третий год после трудоустройства меня отправили в отдел продаж. Там я подружился с Охаси, и мы стали вместе выполнять безумные требования начальства и участвовать в самых разных проектах. Само собой, без крупных неудач тоже не обошлось…

Охаси отличался изрядной полнотой и постоянно носил с собой полотенце, которое всегда висело у него на шее – он постоянно потел, даже зимой, и полотенце ему было нужно, чтобы вытирать пот. Сотрудницы за глаза прозвали его Полотенчиком.

Охаси с довольным вздохом выпил стакан сладкого кофе – у него ещё осталась работа. Стул под его грузным телом протестующе заскрипел.

– Что-то ты в последнее время совсем погрузился в работу, – заметил с широким зевком коллега.

– Да нет, просто время загруженное, – беспечно ответил я, стараясь скрыть своё волнение от проницательного друга.

Конечно, я знал, что не смогу хранить свой секрет вечно – в конце концов, Охаси иногда даже приходит ко мне в гости. Но сейчас я не хотел рассказывать ему о болезни Сихо.

Я осознаю, что нарочно сосредоточился на работе – мне хотелось хоть ненадолго забыть о жене, мысли о которой крутятся в голове круглыми сутками.

Охаси с недовольным видом поджал губы:

– Серьёзно? А я уж начал думать, что у тебя что-нибудь хорошее случилось.

– Например?

Я задвинул стул под стол и огляделся, проверяя, не забыл ли чего. Вроде не забыл…

– Ну не знаю. А вдруг ты в лотерею выиграл?

– Ха-ха. Если бы так, я бы давно с работы ушёл. Ладно, пока. – Я махнул рукой и вышел из офиса.

Расслабиться я смог только у дверей лифта.

По мнению Охаси, я выглядел счастливым. Смешно даже… Получается, по одному только внешнему виду человека и не поймёшь.

Я вышел на улицу. Был конец октября, и весь город был украшен к Хэллоуину. Интересно, чем сейчас занята Сихо?..

В нагрудном кармане завибрировал телефон. Это звонила мама.

– Алло.

– Дзюн, что происходит? – Мама, как обычно, перешла сразу к делу.

– Ты о чём? – спросил я.

– Мама Сихо всё рассказала. Как это она отказалась от химиотерапии?

Я шумно выдохнул через нос и зашагал дальше.

– Да вот так. Сихо так решила.

«Нет», – пронеслось в голове, и я тут же добавил:

– И не только она – я согласен с её решением.

Мама испустила нарочито тяжкий вздох.

– Ты сам-то понимаешь, что говоришь?.. Если пройти лечение, ещё будет шанс на выздоровление! Тем более врач тоже рекомендовал химиотерапию. А вы что удумали?!

– Мам, мы уже всё решили.

Я поначалу тоже протестовал, но Сихо упорно стояла на своём и только отрицательно качала головой.

– Дзюн, а ты-то сам что думаешь? Неужели ты правда согласен на это?

– Правда.

«Нет, конечно», – мысленно признался я себе.

– Мама Сихо плакала. Знаешь, как ей хочется, чтобы дочка прожила подольше?..

– А толку-то? – вырвалось у меня. Я услышал, как у мамы на том конце трубки перехватило дыхание. – Сихо виднее. Она лучше всех понимает, что уже поздно, и смирилась с этим.

– Но…

– Мы сами решаем, что нам делать. Не лезь!

Я не хотел этого говорить. Я как будто просто сорвался на неё. Сихо сама всё решила. Мне оставалось лишь подчиниться.

Сихо всегда принимала все решения сама. Это она решала, что мы будем есть на ужин и чем займёмся в выходные, а я всегда послушно следовал её указаниям. Меня это устраивало, пока Сихо всё так же в одиночку не приняла самое важное решение, от которого зависит её жизнь. Я знаю, что должен был изо всех сил стараться переубедить её, но я сдался.

Думаю, я никогда даже не пытался встать рядом с ней – я всегда только убегал. Я лишь притворяюсь, что поддерживаю решение любимой, а на самом деле просто не знаю, что делать с обуревающими меня чувствами.

– Потом позвоню, – попрощался я и сбросил звонок.

Я зашагал ещё быстрее. Сильный северный ветер, словно наказывая меня, дул прямо в лицо.

Раздражение не исчезло даже дома. Я швырнул сумку и привычно растянулся на полу. Пыли под телевизором стало ещё больше. Теперь она белела, как снег. Как бы я ни погружался в работу, я делал это только для того, чтобы спрятаться от своих чувств, а печаль и раздражение тем временем копились в душе, как сугробы зимой.

Я перевернулся на спину и прищурился от яркого света лампы. Я всё понимаю. Понимаю, что на самом деле просто не могу простить себе собственную неспособность честно выразить свои чувства.

«Почему ты отказываешься от химиотерапии?»

«Я хочу, чтобы ты прожила как можно дольше».

Я никак не мог этого сказать. Уверен, Сихо долго думала, прежде чем принять это решение, и поэтому я не хотел ничем поколебать её решимость.

Но правда ли я так думаю? Не знаю.

Я вздохнул, приподнялся и стянул с себя галстук. Передо мной предстал жуткий беспорядок. В раковине лежала куча грязных кружек и тарелок, а около холодильника громоздилась гора мусорных мешков – я не мог их вынести, потому что не знал график вывоза мусора. И рядом с ними стоял так и не разобранный пакет с товарами для уборки из хозяйственного магазина.

Домашку Сихо я выполнил лишь частично – та самая книга про уборку прочитана только наполовину. Я даже решился было навести порядок, но, погрузившись в работу, так и не приступил к выполнению своего замысла. Где это видано, чтобы муж спокойно убирался дома, пока жена страдает от болезни!.. Примерно так я оправдывал своё безделье. К тому же