Жду тебя на безлюдной станции - Инудзюн

– А вы не знаете адрес? – обеспокоенно спросил Миура. Сейчас он казался мне очень добрым. Как и Рэйко, и Кодзуэ, и бабушка с дедушкой… и только я никак не могу ответить на их доброту.

Всё это время я жила прошлым. Но сейчас я, кажется, смогу наконец принять реальность.

– Нет. Я просто… просто лгала всем, начиная с себя. – Я сделала глубокий вдох и продолжила: – Папа умер в прошлом году.

Мой собеседник не мог вымолвить ни слова. Я же покачала головой:

– Я никак не могла поверить. Он обещал, что всегда будет рядом, а потом вдруг исчез. Просто в какой-то момент я оказалась в этом городе.

– Вот оно как…

– Папа готовился к работе за границей. Поэтому… поэтому я уверила себя, что он жив, просто работает в другой стране, и писала ему письма. Но… я решила больше так не делать.

Мне хотелось верить, что всё это – просто дурной сон. Папа всегда говорил, что хотел бы пожить за границей, и я просто повторяла себе, что его мечта исполнилась. Каждый день я надеялась, что однажды он всё-таки приедет за мной.

Смерть мамы я принять смогла, но смириться с внезапным уходом отца мне никак не удавалось, и я сбежала от скорби в мир фантазий…

Но я хочу измениться. Если я смогу жить без притворства, то смогу принять и неизбежное расставание.

– Если верить – чудо обязательно случится, да? – спросила я.

Миура прищурился:

– Ну, я думаю так.

– Так говорил хозяин кафе «Сан-Марино», да и подруга тоже. Если я по-настоящему поверю в чудо, оно случится и со мной?

Парень расслабленно смотрел на закатное небо, и я, глядя на него, тоже перевела взгляд вверх, где лазурь постепенно сменялась закатным оранжевым.

– В такой ясный день ваше желание непременно достигнет небес.

Его слова звучали как молитва.

Я закрыла глаза и пожелала встретиться с папой. Мне нужно увидеть его и кое-что рассказать. Я больше не сбегу, а потому – прошу, пусть моё желание сбудется.

В окружающем сумраке вдруг раздался звук. Что это? Поезд?

Я медленно открыла глаза и увидела перед собой ещё более алое небо и тёмную гладь озера. А вот Миуры уже нигде не было видно.

Тоннель из деревьев на перевале ярко светился. Вскоре показался сияющий золотом поезд. Ослепительно сияя в лучах заходящего солнца, он остановился у платформы.

– Поезд цвета заката… – пробормотала я. Ветер заглушил мой тихий голос.

С шипением раскрылись двери вагона, и первым, что я увидела, были ноги в кожаных ботинках. Эти ботинки…

Увидев лицо сошедшего на платформу пассажира, я помчалась ему навстречу.

Папа в своём неизменном кожаном фартуке улыбнулся, демонстрируя белые зубы. Он был точно таким же, как при жизни, всё с той же бородкой.

– Папа! – закричала я, бросаясь обнимать его.

– Ты чего? – удивился отец.

Я буквально вцепилась в отца, вдыхая любимый аромат.

– Папа, папа…

Он обнял меня своими большими руками. Я так мечтала об этой встрече…

– Я скучал, Май…

Услышав любимый голос, я расплакалась. Казалось, натянутая нить долгого напряжения вдруг оборвалась. Папа усадил меня на скамейку, опустился рядом и погладил меня по голове своей большой ладонью.

Это не сон… Папа снова рядом. И пусть я чувствовала, что он может исчезнуть в любой момент, я не могла перестать плакать.

– Я рад, что мы встретились, Май. Мне нужно извиниться перед тобой. – Лицо отца было полно печали. – Прости, что так внезапно оставил тебя. У меня довольно давно побаливало в груди, но я как-то не думал, что сердце возьмёт и остановится… Надо было обследоваться.

Это я нашла потерявшего сознание отца в мастерской. При воспоминании о безжизненном, остывшем теле папы сердце сжимается от боли. Он так суетился, готовясь к поездке за границу… А я не заметила, что ему становится всё хуже, и всё это время винила себя в его смерти.

Скорбь быстро захватила меня, и мои душа и тело словно постепенно разваливались на части. Тогда я убедила себя, что папа не умер. Это помогло мне хоть как-то пережить эти месяцы – так я могла надеяться, что он просто живёт за границей…

– Мама… – начала я, и папа кивнул. – Никто об этом не говорил, но даже я понимала, что она скоро умрёт. Думаю, это и помогло мне незаметно для себя самой как-то подготовиться к её смерти.

– Скорее всего.

– А ты… Это было слишком внезапно, и я очень долго не могла принять реальность – только недавно смирилась. Меня спасли жители Сундзы.

Из глаз непрерывным потоком лились слёзы – как бы я ни твердила себе, что плакать нельзя, их было не остановить. Но ведь это самая последняя наша встреча, я просто обязана проводить папу с улыбкой…

Похоже, незаметно для себя я стала гораздо честнее с собой, а потому слёзы продолжали капать из глаз.

Багрянец в небе постепенно сменялся ночной чернотой. Времени почти не осталось.

– Пап, знаешь… А я писала тебе письма.

– Ого. Прости, что не мог их прочитать.

Уткнувшись лицом в папину грудь, я отрицательно помотала головой.

Я кое-как восстановила дыхание и призналась:

– На конверте адреса не было, да и там одно враньё, так что даже хорошо, что ты их не читал. Но кое-что я всё-таки должна тебе сказать.

– М?

Я отстранилась. Честно говоря, я думала, что при встрече буду обвинять его во всех своих бедах. Но чудо единственной встречи я решила использовать для того, чтобы сказать нечто гораздо более важное – искренне поведать папе о своих настоящих чувствах.

– Люблю тебя, пап. И всегда буду любить. Я постараюсь стать сильнее, поэтому… не волнуйся за меня, хорошо?

«Получилось», – мысленно обрадовалась я и снова расплакалась.

– Спасибо тебе, Май.

Папа поднялся со скамейки. Небо уже окрашивалось в ночной фиолетовый, багрянец остался лишь на самой линии горизонта, но и оттуда он постепенно исчезал.

– Не взваливай всё на себя, Май. Помни, что ты не одна. Бабушка с дедушкой и друзья всегда тебе помогут, поэтому и ты им помогай, хорошо?

– Х-хорошо…

Я умоляла закат не угасать. Умоляла позволить мне побыть с папой ещё немного. Мне так хотелось поговорить с ним подольше…

– Мы с мамой будем тебя ждать – далеко-далеко впереди. Так что живи как можно дольше, Май, – сказал папа и крепко сжал переносицу пальцами. Мой любимый папа, всегда такой добрый, сильный и весёлый, впервые показал