Зимние странники - Тоби Клементс

Сейчас она наклоняется вперед, устремляя взгляд на приорессу. Та стоит на коленях за несколько человек от нее и молится, положив массивные ладони на молитвенную скамейку, – воплощение набожности. Кэтрин виден ее профиль, и она невольно отмечает, до чего же приоресса неприятная женщина: челюсть тяжелая, густые брови сердито сдвинуты даже во время молитвы. А сама крупная, здоровая, невероятно сильная, с широкими плечами, как у мужчины. Когда злится, в ярости, прямо-таки видно, как в ее жилах клокочет кровь ее предков-викингов.

Окончив молитвы, приоресса встает с колен и рубящим жестом велит монахиням подняться и выстроиться в привычном порядке. Немного выждав, она ведет их через неф к северному выходу, у которого стоит сестра Джоан. Кэтрин и Элис, обе с опущенными глазами, идут парой, замыкая строй. Когда проходят мимо сестры Джоан, та наклоняется и щиплет Кэтрин за локоть, привлекая ее внимание.

Глаза у Джоан как щелки, мелкие острые зубки обнажены в усмешке. Она над чем-то смеется, тыча пальцем в Кэтрин. Кэтрин вся похолодела.

Ну конечно, каноника заметили во дворе женского монастыря.

Почти ничего не видя от отчаяния, Кэтрин шествует за другими монахинями через двор в зал капитула[26]. В зале без какого-либо декора на видном месте – возвышение, на котором восседает приоресса, словно королева, склонив голову в молитве. Каменный пол устлан камышом, шуршащим под ногами. Монахини входят в зал, рассаживаются на низкой скамье и все так же безмолвно надевают капюшоны, чтобы не видеть лиц друг друга во время молитвы. Закончив молиться, приоресса обычно читала им выдержки из мартиролога[27], но сегодня она читает четвертую главу Устава святого Августина.

– В четвертой главе устава, – провозглашает она, – говорится о важности соблюдения целомудрия.

Кэтрин чувствует, как внутри у нее что-то екнуло.

– Как вам следует поступить, – спрашивает приоресса, – ежели заметите в глазах одной из сестер выражение непристойного беспутства? Предостережете ее, дабы родившееся зло не разрослось, но было немедля исправлено? Или изобличите порок подобно тому, как врачевательница вскрывает язву?

Приоресса оглядывает монахинь, как будто ожидая ответа. Все молчат. Она закрывает книгу и отходит от кафедры.

– Расскажу вам одну поучительную историю, – продолжает приоресса, – ибо это такой пример, который, возможно, вас вдохновит. Во времена епископа Генри в Уоттоне в провинции Йорка, к северу отсюда, существовал монастырь девственниц. Туда приняли послушницей пятилетнюю девочку. Детские годы она проводила счастливо, в молитвах и молчаливых размышлениях, но по мере взросления стала проявлять признаки девической развязности.

Приоресса помолчала, дабы придать больше важности своим словам.

Взор Кэтрин притягивает плотно закрытая дверь.

– И вот однажды, – рассказывает приоресса, – в монастырь пришли несколько послушников, чтобы выполнить какие-то работы, и девушка обратила внимание на одного из них, ладного парня в полном расцвете юности.

Монахини заволновались, живо рисуя в воображении эту картину, хотя очень немногие наблюдали подобное воочию. Элис, кажется, наконец-то понимает, о чем речь, ибо она снова начинает стонать и раскачиваться, как недавно стонала и раскачивалась в церкви.

– И тот юноша тоже обратил внимание на эту девушку, – продолжает приоресса, избегая смотреть на Кэтрин. – И они оба посеяли друг в друге семена вожделения, а вскоре перешли от кивков к жестам и стали встречаться под покровом ночи.

Монахини ахают от ужаса.

– Заткните уши, о Христовы невесты! – взывает приоресса с видимым удовольствием. – Ибо той ночью послушница вышла к юноше девственницей, а потом тут же была осквернена телесно, будучи ранее оскверненной духовно!

– Какой стыд, – бормочет одна из монахинь. – Какой позор!

Остальные выражают согласие с ней. Приоресса дает им время успокоиться и начинает снова:

– Очень скоро доказательство ее греховности стало очевидным, и, когда вскрылось, что монахиня носит в своем чреве плод порока, потрясенные девственницы сестринской общины, в возмущении всплеснув руками, набросились на нее, сорвали с головы покрывало и избили безо всякой жалости! Кто-то требовал привязать ее к дереву и сжечь. Кто-то кричал, что с нее надо живьем содрать кожу!

Элис прижимает ко рту четки, целует распятого Христа.

– Но милосердие возобладало, – успокаивает монахинь приоресса, – и грешницу заточили в темнице, приковав ее руки к стене, а цепи, коими были скованны ее лодыжки, просунули в окно и прикрепили к тяжелому бревну из тисового дерева, так что всю ночь она провела в растянутом положении. На следующий день монахини попросили каноников разобраться с юношей, который стал причиной всех этих бед. Одного из каноников – хрупкого паренька с девичьей фигурой – нарядили в одежду этой монашки и отправили в условленное место свидания в назначенное время. И, конечно же, там появился этот развратный юноша, он тут же обрушил свою похотливую алчбу на того, кого принял за послушницу!

Монахини снова ахают в ужасе.

– Сгорая от вожделения, он был словно жеребец перед кобылой. Но тут из кустов появились другие каноники. Они жестоко избили его палками, чем уняли его возбуждение.

Элис, не помня себя от страха, исступленно молится, падает на колени, пытается что-то сказать в свое оправдание, и все остальные монахини тоже что-то бормочут и бубнят нараспев.

Кэтрин думает только о бегстве.

Приоресса вскидывает руку, жестом веля всем угомониться.

– Ежели б на том все кончилось, – продолжает она, подняв вверх палец, – ежели бы на том все кончилось, сей яркий пример доблести в защиту непорочности, возможно, был бы предан забвению, но девы монастыря попросили каноников отдать им этого негодяя, якобы для того, чтобы допросить его со всем пристрастием. И когда он оказался в руках монахинь, их стремление вознаградить добродетель было столь велико, что они, положив юношу на стол, привели из темницы провинившуюся послушницу, сунули ей в руки кухонный нож и заставили ее лишить сие чудовище его мужеского достоинства!

Одна из монахинь вскрикивает. Элис вдруг наваливается на сестру Марию. Та шатается под ее тяжестью, не может удержать. Элис соскальзывает по ней на пол, с глухим стуком ударяясь головой о каменные плиты. Врачевательница спешит к Элис, монахини окружают лежащее на полу тело. Кэтрин делает шаг назад и, улучив момент, когда все столпились вокруг Элис, поворачивается и устремляется к двери. Приорессу, которая по-прежнему стоит за кафедрой, она даже взглядом не удостаивает.

Кэтрин распахивает тяжелую дверь и выбегает во двор, в холодные объятия дневного света. Краем глаза замечает сбоку колыхание темной материи. Делает два шага и вдруг чувствует, как голень разрывает жуткая боль. Она спотыкается и падает,