Поиск - Саша Мельцер

Мне кажется, что на лоб падает несколько капель с неба. Дождя не обещали сегодня, и я надеюсь, что синоптики не ошиблись. Пусть и не сомневаюсь: вымокнуть под ливнем мы ещё успеем, точно не найдём всех в первый день. Но всё-таки хочется отщипнуть хоть немного удачи, поэтому я хищно всматриваюсь в траву, в деревья, в даль, куда угодно, лишь бы найти подсказки, куда делись потеряшки.

– Вон там кострище было недавно, – неожиданно дёргает меня за рукав Катя, а потом указывает в сторону. Я гляжу влево – там на вытоптанной наспех площадке действительно валяются угли от костра. Трава вокруг пожухла и пожелтела, вокруг лежат сухие брёвнышки, наверняка служившие скамейками. Рядом валяется упаковка из-под персикового сока.

Я снимаю рацию с пояса и зажимаю кнопку.

– Факел, ответь Соколу, – зову я, и Егор мне тут же отвечает. – Кажется, мы нашли место привала. Они точно были здесь. Скидываю координаты. Уходим вглубь?

– Уходите, – голос звучит совсем механически. – На связи, если что – отправлю подмогу.

Несколько дней до

Руслан

– И что такого в этой твоей долине Ярлу? – Сажусь напротив Али, перевернув стул спинкой к ней. Она уговаривает нас пойти в эти выходные в поход и, кажется, планирует собрать целую команду для того, чтобы пересечь километров тридцать леса и добыть нечто невозможное – камень, который даёт энергию и исполняет желания. – Ты представляешь, сколько туда идти?

И меня даже не заботит то, что Аля верит в эту чушь. Представив пересечённую местность, где ноги сами собой запинаются о коряги, а ветки до крови лупят по щекам, я невольно морщусь и потираю небритый подбородок. О долине Ярлу ходит много слухов, но я не представляю, что могло там понадобиться Але – коренной жительнице Алтая. Ладно бы приезжие – я или Пашка – захотели посмотреть на красоты, так нет же – она сама.

Алтай полнится легендами. Иногда мне кажется, что местные впитывают их с молоком матери. Аля родом из Барнаула, мы с Пашей – из соседних к региону сибирских городов и, приехав сюда, оба удивлялись тому, что иногда даже преподаватели рассказывают о чём-то необъяснимом.

Аля равнодушно пожимает плечами, а потом тонкие, правильной формы губы трогает улыбка. Учёба только разгорается – прошло всего две недели после начала занятий, осень вступает в права. Я не представляю, как мы могли бы успеть вернуться за выходные, чтобы быть на парах в понедельник, но Але, кажется, всё равно.

– Русь, ну представь… – с улыбкой тянет она, покручивая в руке карандаш. – Неужели у тебя нет сокровенного желания? Камень мог бы его исполнить.

Сокровенное желание таится глубоко внутри. Иногда оно ворчит, а иногда напоминает о себе, когда звонит и просит привезти лекарства. Мне недалеко до Барнаула, и я стараюсь мотаться каждые выходные, чтобы навестить сестру. Если бы камень мог исполнить то, о чём я его попрошу, я бы достал его из недр земли.

Всё выглядит как затянувшаяся шутка, но я рад подыграть Але.

– Алька, ты взрослый человек, а веришь в сказки! – Я, наверное, выгляжу снисходительно, но пытаюсь натянуть на лицо добродушную усмешку. Она смотрит на меня чарующим взглядом тёмных глубоких глаз, и я практически сдаюсь. Вытаскиваю из сумки тетрадь для конспектов, делаю вид даже, что думаю, хотя внутри уже всё решил. Она победно улыбается, когда я перестаю спорить.

– Пашка тоже идёт, – она радуется. – Лена и Стас собираются.

Не спрашиваю, зачем Аля уговаривала меня, если у неё уже набралась команда. Не спрашиваю, зачем Стасу и Лене тащиться тридцать километров по лесу. Мне нравится думать – тешить себя, – что я ей не безразличен, пусть на её безымянном пальце и поблёскивает тонкое золотое колечко.

* * *

Мы хотим выехать из Горно-Алтайска ещё до рассвета. Аля и Паша арендуют джип, на который мы все скидываемся. Права есть у Стаса, но он безбожно опаздывает. Мы все едем из общежития, а он – из квартиры. Топчемся на парковке, терпеливо дожидаясь его, я курю, а Паша нервно барабанит пальцами по капоту. Мы пригнали джип с вечера, чтобы загрузиться спозаранку и поехать. До Тюнгура больше шести часов, но со Стасовым лихачеством можно добраться и за пять. Я набираю ему ещё раз, но он сбрасывает звонок с автоматическим сообщением «Перезвоню позже», и мы остаёмся в тягучем неприятном неведении.

Не хочется думать, что это плохой знак.

Но все мои сборы – это сплошной плохой знак.

Вчера вечером в общежитии прорвало трубу на нашем этаже, и половину коридора залило горячей водой – а с ним и вещи, которые я планировал взять с собой, и они до сих пор не высохли. С утра на крыльце у старой металлической двери моего временного пристанища растянулась чёрная кошка, а потом вскочила, перепугавшись, и перебежала дорогу аккурат передо мной. Суеверия во мне мало, но оно есть. Сердце слабо ёкнуло, я тяжело вздохнул, но быстро сбежал по ступенькам.

Теперь опаздывает Стас, пропав с радаров. Если он не придёт – мы можем расходиться, прав больше нет ни у кого.

– Да я его! – взрывается, не выдержав, Паша, пинает колесо арендованного джипа, и Аля кладёт руки ему на плечи, успокаивая. Имущество не наше. Платить за ремонт опять в складчину не хочется.

– Остынь, – раздаётся флегматичный бархатистый голос за нашими спинами. – Без меня вы бы вообще никуда не поехали.

Стас как ни в чём не бывало бросает сумку в багажник – в нём уже лежат наши вещи и две палатки, в которых мы надеемся уместиться. Паша раньше ходил в походы с отцом, поэтому помнил, что нужно брать с собой, а мы просто заказали на маркетплейсе всё, что он сказал. Удобная обувь нашлась у каждого, тёплые куртки на всякий случай – тоже, большие рюкзаки, с которыми мы собирались пересечь лес, только-только успели прийти.

Не знаю, имеет ли представление Аля о том, где всё-таки лежит этот камень. Где его искать? Излазить весь алтайский лес невозможно, обойти весь горный массив – тоже. Но подруга уверенно забирается на переднее сиденье, словно прочитала тысячи справочников по мифологии и теперь планирует блеснуть знаниями. Стас садится за руль, а нам втроём приходится залезть на заднее сиденье. Лена просится к окну, Пашка – широкоплечий почти двухметровый шкаф – садится у другого, а я оказываюсь