Поиск - Саша Мельцер

– А как вас зовут? – Одна девчонка опускает глаза, пока я заматываю ей сапог. – Я Катя.

– Кирилл, – отвечаю я. – Сокол. Застёгивайте куртки – и на выход.

Катя немного морщит нос, но собирает волосы в хвост, потом застёгивается и тянет свою рыженькую подружку к выходу. Постепенно начинаю жалеть, что взял их в команду, но уже не выкинешь. За ними выходит крепкий парень, который в случае чего мне пригодится, – а больше никто и не нужен.

Я настраиваю рацию на нужную волну, проверяю звук.

– Мы пошли, – отчитываюсь перед Егором, а он просто машет рукой, отпуская нас.

На выходе ловлю Иру и быстро целую куда-то в скулу, промазывая мимо виска.

– Главное правило поисковика…

– …не потеряться, – заканчивает она с улыбкой и натягивает мне тёмную шапку на бритую голову. – Давай, чтоб уши не замёрзли.

Ира остаётся позади. Я закидываю на плечи рюкзак, подзываю к себе волонтёров и выдаю им лично в руки по бутылке воды, фонарику, паре перчаток и дождевику на всякий случай. Стараюсь обеспечить их всем, что может пригодиться в лесу. Рация и карта у меня.

Моторка стоит на Аккеме – речке, которая течёт прямо рядом с селом. Мы загружаемся, и нас переправляют на другой берег, чтобы мы оказались у леса. Можно было бы перейти и вброд, но мокнуть до болот нецелесообразно и странно. Парнишка, сидящий у мотора, ободряюще машет нам на прощание и желает удачи. Вот что-что, а она нам точно пригодится.

Тюнгур быстро исчезает из поля зрения – когда впервые оглядываюсь, вдалеке виднеется всего несколько домиков. Мы потихоньку углубляемся в лес, и я прислушиваюсь к каждому его звуку. Где-то ухают птицы, ветер играет в траве, и она причудливо шелестит. Чем ближе к посёлку, тем реже лес, тем он светлее, под ногами лучше видно почву, а солнечные лучи без проблем пробиваются сквозь кроны. Даже немного припекает – сентябрь выдался на удивление тёплый. Трава высокая, но в ней есть вытоптанная тропинка: скорее всего, ходят местные. «Великолепной пятёрки», как я окрестил про себя пропавших, вряд ли было бы достаточно, чтобы вытоптать дорожку. Мы идём гуськом – я первый, крепыш замыкает.

– Зовут вас хоть как?

– Валя, – отзывается рыженькая, и её голос теряется в шелесте листвы, до того тихо она говорит.

– Денис, – представляется крепыш, судя по звукам, отмахиваясь от какой-то ветки. – Я уже был на поисках несколько раз.

Третью, Катю, я уже запомнил.

Ветки и правда свисают низко, лезут в глаза, я часто отвожу их от лица, чтобы не поцарапали кожу. Чем дольше мы идём, тем гуще становится лес, деревья – чаще, а посёлка и проблесков света за нами не видно. Но я точно знаю, куда мы идём. Позади слышится громкое сопение Дэна. Мне приятно знать, что, кроме меня, тут есть ещё один опытный человек, который в случае чего может помочь девчонкам.

– А мы не заблудимся? – неожиданно шмыгает носом кто-то из них. Голос совсем близко, должно быть, это Катя, которая идёт за мной шаг в шаг. Меня немного раздражает такая близость, но, если она впервые ищет человека в лесу, я почти готов ей это простить.

– Не переживай, я в детстве ходил в кружок по спортивному ориентированию на местности, – хмыкаю я. – Выберемся.

На самом деле я чётко подмечаю, куда иду. Я сбился, какой это поиск, возможно, даже юбилейный, но когда стабильно раз в неделю ботинки вязнут в болоте или ноги сводит судорога от холода, то мало думаешь о счёте. Катя и Валя не кажутся стойкими, и я думаю, что через несколько километров они попросят о привале. Но пока мы бодро движемся по тропинке, которая всё больше сужается. Трава достаёт почти до середины бедра, и я беру палку, чтобы прощупывать почву перед собой.

– А вы слышали, что в прошлом году здесь туристы пропали и не вернулись? – интересуется Денис. Деревья растут всё чаще друг к другу, несмотря на то, что уже практически полдень, в лесу темно, хоть глаз выколи. И бабкины сказки, которые хочет начать травить крепыш, изрядно раздражают.

– Ты пугалки-то свои при себе оставь, – бросаю я через плечо, а после щелчком выкидываю затушенный окурок, который наверняка теперь останется валяться под мощными корнями. – Девчонки вон сбегут сейчас.

Хотя куда бежать? Кругом лес.

– Здесь энергетика тяжёлая, – кивает Валя, останавливаясь. – Даже дышать трудно.

Я так резко оборачиваюсь, что Катя практически врезается в меня, не успев затормозить. Нытьё раздражает и бьёт по ушам, мешает концентрации, и страшилки, и впечатлительных девушек хочется оставить за бортом сейчас.

– Если пойдёте назад по прямой, выйдете к селу. Ваш скулёж мне тут не нужен. Мы людей ищем, а не у костра собрались посидеть.

Они затихают, даже крепыш топчется на месте, словно припугнутый кот. Может, он наврал про предыдущие поиски? В воздухе витает приятный запах хвои, и птицы поют уже слишком далеко, из оставшегося позади светлого леса. Я слышу собственное дыхание, а потом тихий всхлип рыженькой Вали. Она кажется самой слабой из всех и наверняка почти готова вернуться – однако не двигается. Подружка крепко сжимает её руку.

– Извини… те, – неловко говорит Валя, неожиданно переходя на «вы», но это явно лишнее. Отмахиваюсь от них и снова разворачиваюсь к лесу, представляя, будто мы с ним один на один. Рация изредка плюётся знакомыми голосами и вспыхивает зелёным огонёчком. Мы все настроены на одну волну и можем связаться друг с другом, но чаще всего связываемся с базой, откуда нас координирует Егор.

– Факел, ответь Маре, – слышу я родной голос, изредка прерываемый помехами.

– Факел слушает, – произносит Егор. В лесной тишине их разговор кажется особенно громким, способным распугать стайку несуществующих птиц.

– Прошли половину дороги – ничего, – отвечает Ира. – Захватим квадрат чуть шире? Никто не работает?

– Берите, – соглашается Факел и отключается до того, как Ира успевает сказать: «Принято, работаем». Я кручу в руках рацию и поглядываю на кнопку, которая больше не мигает зелёным. Моя стайка желторотиков подбирается ближе, уже почти дышит в затылок, и я делаю шаг от них.

Думаю о том, чтобы через час устроить привал. В лесу темно так, будто ночь наступила раньше времени, да и чем дальше мы заходим в лес, тем становится объяснимо прохладнее. Я то и дело поглядываю на наручные часы, стрелки на которых бегут