Нарушу все твои законы - Татьяна Бэк

– Выпей.

– Я… я не… – попыталась отказаться.

– Ирма, выпей. Пока не перестанешь трястись. Это приказ.

Сквозь слёзы посмотрела на него. Идеальное юное лицо, с упрямо сжатыми губами в полумраке салона было сосредоточенным и непреклонным. Я покорно взяла фляжку, открутила крышку и сделала глоток. Коньяк обжёг горло, разлился по телу густым, обманчивым теплом. Невольно кашлянула, но сделала ещё глоток. Потом ещё. Марк не отбирал фляжку, просто смотрел на дорогу, изредка бросая на меня быстрые взгляды.

Тепло, усталость, шок и алкоголь сделали своё дело. Рыдания стали тише, потом превратились в прерывистые всхлипы, а потом и вовсе стихли. Неподъёмная, свинцовая волна накрыла меня с головой. Веки стали невыносимо тяжёлыми. Я почувствовала, как моя голова бессильно клонится к стеклу, но Марк осторожно поправил её: так, чтобы я не ударилась.

– Зачем ты возишься со мной, с уставшей тёткой, у которой куча проблем. От меня же одни неприятности… А ещё у меня часики тыкают… – прошептала пьяно, вспомнив слова молоденькой любовницы моего мужа.

Марк лишь ухмыльнулся.

Последнее, что я помнила перед тем, как погрузиться в беспамятство, – это сильная, но нежная рука, на мгновение коснувшаяся моей щеки, смахивая остатки слёз, и голос, тихий и грубоватый:

– Спи. Я тут. Всё будет нормально. Чёрт побери, я сделаю так, чтобы было нормально.

И я уснула. Впервые за много лет – не в страхе перед завтрашним днём, а в странном, обманчивом ощущении безопасности, исходящем от этого дерзкого, невозможного и единственного, кто в этот адский день оказался на моей стороне безоговорочно.

Марк

Ирма спала. Не просто задремала, а вырубилась вглухую, как ребёнок после долгой истерики. Слёзы высохли на её щеках, оставив дорожки туши на бледной коже. Сейчас она казалась такой хрупкой и уязвимой, что у меня внутри происходило что-то неведомое, непривычное, то, чему не мог подобрать определения.

Это было не просто возбуждение или азарт – что-то другое: острое, жёсткое, почти болезненное желание защитить эту женщину. Защитить от всего, – и от мудака-мужа, и от работы, которая её съедает, от всей этой правильной, застёгнутой на все пуговицы, одинокой жизни. Ирма всхлипнула во сне и прижалась лбом к холодному стеклу.

Инстинктивно протянул руку и поправил её голову. Кожа под пальцами была нежной, прохладной, но я отдёрнул пальцы, будто обжёгся. Куда везти спящую красавицу? К ней домой? В тот цирк, где её, скорее всего, ждал алкоголик-муж? Нет, чёрта с два. В отель? Хреновая идея! Стальной леди и так хватило сегодня дерьма.

Оставался один вариант – моя квартира, большая, пустая и безопасная. Там она сможет отдохнуть. А уж когда проснётся… Я свернул в сторону своего района, ловя себя на мысли, что веду машину так, будто перевожу хрустальный сервиз, стараясь не попадать в ямы, избегать резких поворотов. Что со мной происходит? Я, Марк Суров, который не церемонился ни с кем, вдруг превратился в водителя-телохранителя для своей адвокатессы, за тридцать, и у которой сегодня был худший день в жизни. Но, блин, Ирма не была для меня больше «просто адвокатессой».

Машина уже поворачивала к дому, элитной новостройке с подземным паркингом, когда женщина зашевелилась, тихо застонала и открыла глаза, – растерянные, затуманенные сном и алкоголем. Но в них тут же появился знакомый стальной блеск и настороженность.

– Где мы? Это не мой дом! – её голос был хриплым со сна, но уже твёрдым. Внутренний стержень, который я в ней обожал, возвращался на место.

– Это мой дом, – сказал спокойно, паркуясь. – Ты не в том состоянии, чтобы ехать к себе. Проспишься, потом решим.

– Отвези меня домой, Марк. Сейчас же, – в её тоне зазвучали те самые «адвокатские» нотки, которыми она, должно быть, усмиряла строптивых клиентов.

Это меня задело. Я выключил двигатель и повернулся к ней, считая до десяти. Какого хрена? Неужели так тяжело просто принять мою помощь и поблагодарить?

– Ты серьёзно? Ты хочешь вернуться в тот цирк, к своему мудаку?

– Это не твоё дело! – Ирма попыталась открыть дверь, но я заблокировал замок. – Я взрослый человек, и сама решаю, куда мне ехать. Ты не имеешь права меня похищать!

«Похищать». Слово ударило, как пощёчина. Всё моё рыцарство, вся эта нелепая забота испарились, сменившись знакомой, удобной злостью.

– Похищать?! Я спасал тебя, Ирма! Ты рыдала на парковке больницы, как сумасшедшая! Ты думаешь, я от большого удовольствия тут с тобой нянчусь?!

– Меня не нужно было спасать! И уж точно не нужно было вливать в меня коньяк и везти бог знает куда! Открой дверь!

Её глаза блестели уже не от слёз, а от гнева. Это было чертовски сексуально. И просто невыносимо… Эта фурия сейчас видела во мне не того, кто её выручил, а очередную проблему, наглого мальчишку, который нарушает её правила.

– Хорошо, – прошипел я, с силой ударив по кнопке разблокировки. Двери щёлкнули. – Отлично. Едешь домой? В свой прекрасный ад, навстречу своему гениальному мужу-изменщику и его кредитам? На здоровье! Только запомни: когда в следующий раз тебе будет хреново, и ты будешь искать чьё-то плечо, чтобы выплакаться, не звони мне. Потому что я не нянька и рыцарь в сверкающих доспехах!

Да, я знал, что перегибаю, что Ирма не просила меня о помощи и уж точно не искала моего плеча, но меня несло. Мы оба были на взводе. Весь тот хрупкий иллюзорный мир, в котором мы с ней друг друга только начали понимать, рассыпался к чертям.

Она выскочила из машины, не глядя на меня, и захлопнула дверь так, что стекло задрожало. Стояла, прямая и гордая, ждала, когда выеду, чтобы поймать такси. Я дал по газам, и мой внедорожник с рёвом вынесся из паркинга на улицу.

Я ехал, не разбирая дороги. Гнев кипел во мне, как раскалённая лава. Гнев на Ирму, на её тупость, на её гордыню. Гнев на себя – за то, что полез туда, куда не просили, за то, что позволил этим… этим чувствам в себе зародиться.

Ирма была как ледяная горная вершина – красивая, недоступная и чертовски опасная. А я полез на неё без страховки. Мне срочно нужно было выбросить эту дурь из головы, заглушить её. Я свернул в сторону одного из самых пафосных клубов города, того, где меня знали,