Нарушу все твои законы - Татьяна Бэк

Я невольно ухмыльнулась – тоже мне Джеймс Бонд, но затем кивнула, проверяя, не дрожат ли руки. А они дрожали так, словно у меня был тремор. Но, кажется, это было не только от холода и адреналина, а от того напряжения, что возникло между мной и подзащитным. Оно всё ещё звенело где-то в солнечном сплетении, отзываясь сладкой и тревожной вибрацией.

– Марк, – окликнула я парня, когда он уже сделал шаг, чтобы уйти. Он обернулся, бровь вопросительно поползла вверх. – Ты молодец… что нашёл Аню.

На его лице расцвела искренняя улыбка, непохожая на ту привычную порочную ухмылку, которой меня изводил и провоцировал.

– Я просто не люблю, когда страдают невинные, и когда их несправедливо сажают. Даже таких невыносимых наглецов, как я.

Парень растворился в толпе, словно фокусник, и я направилась к фонтану. Сердце колотилось не только от предстоящего разговора. Оно отчаянно стучало, будто пыталось выбраться из клетки и побежать за Марком – на второй этаж, в кофейню, к тому столику, где он будет сидеть, и, я знала, не сводить с меня глаз.

Аня оказалась хрупкой, бледной девочкой с огромными испуганными глазами цвета тёмного шоколада. Она сидела на краю фонтана, сжимая в руках потрёпанный рюкзачок, и выглядела даже младше своих восемнадцати. Увидев меня, она съёжилась, как будто размышляя: остаться или сорваться с места.

– Аня, я Ирма Петровна, – произнесла я мягко, садясь рядом, но не слишком близко. – Спасибо, что пришла.

– Марк сказал, что вы поможете, – прошептала она, не глядя мне в глаза. – Что ничего мне не будет. А ему? Его посадят из-за меня?

– Нет, – твёрдо ответила я, и мои адвокатские инстинкты, наконец, перекрыли личную турбулентность. – Твои показания как раз помогут ему избежать наказания. Ты – свидетель защиты. Мне нужно, чтобы ты рассказала всё как было. С самого начала. Только не волнуйся, тебе ничего не угрожает, даю слово!

История лилась из девчонки путано, со всхлипами и долгими паузами. Если убрать все отступления и вздохи, то всё выглядело следующим образом… Вечер, возвращение с работы, мужчина, который раньше уже приставал к ней у кафе, насильно затащил в подворотню. Грязные руки, запах перегара, животный ужас. И потом – внезапно появившийся из темноты высокий силуэт, резкий окрик, удар, сваливший обидчика с ног. Марк, не ставший добивать лежащего, а просто спросивший её: «Ты цела?» И проводивший до освещённой улицы.

– Он мне свой свитер отдал, – всхлипнула Аня, – потому что у меня куртку порвал тот… Я потом убежала. Побоялась, что милиция меня заберёт или хуже: тот мужик меня прибьёт… Но меня нашёл Марк.

Глаза девочки вспыхнули мечтательной влюблённостью, а на бледных щеках появился румянец.

– Марк хороший парень. И ты молодец, что нашла в себе силы позвонить. Теперь нам нужно оформить твои показания официально. Это будет страшно, но я буду с тобой на каждом шагу. Обещаю!

Мы договаривались о следующей встрече, уже в моём офисе. Аня кивала, понемногу оттаивая. И вдруг её взгляд скользнул куда-то за мою спину, на второй этаж, и в её глазах мелькнуло что-то вроде ревности.

– Марк на вас смотрит, – прошептала она. – Почему вы не сказали, что он тоже здесь?

Я не обернулась, но почувствовала этот взгляд. Он был почти физическим прикосновением – тёплым, тяжёлым, охраняющим. И снова предательская волна тепла разлилась внутри.

– Он наблюдает за нами обеими, чтобы всё было в порядке! – произнесла успокоительно. – Но вам с ним лучше не пересекаться, иначе могут решить, что он оказал на тебя давление. Пока ты будешь разговаривать только со мной, как с его адвокатом.

Проводив Аню до такси и убедившись, что она уехала, я осталась стоять у фонтана. Шум толпы, музыка – всё это отступило на второй план. Удивительно, хоть чувствовала себя выжатой, но в то же время… живой, очнувшейся после долгой спячки. Сделав глубокий вдох, подняла глаза на балкон второго этажа.

Марк стоял там, облокотившись на перила. Не в кофейне, а снаружи, на холодном балконе. Руки в карманах, поза расслабленная, но взгляд… Взгляд был прикован ко мне. И когда наши глаза встретились через всю эту суету и расстояние, он не отвёл его, а медленно улыбнулся и кивнул. Мол, «я здесь. Всё в порядке».

Я кивнула в ответ, подняв руку, показывая «ок». И тут мой телефон, который я на время встречи перевела в беззвучный режим, навязчиво затрясся в кармане пальто. Игорь…

Реальность, с её долгами, разводом и разбитым прошлым, снова настигала, цепкими щупальцами выдёргивая из этого странного, нового ощущения.

Я отвернулась от балкона, от этого безопасного островка, которым вдруг стал для меня взгляд подзащитного, и поднесла телефон к уху. Голос Игоря был истеричным и сдавленным:

– Ирма, ты где?! Мама… маму забрали в больницу! Скорую вызвали соседи! Давление! Это из-за этих долгов и из-за того, что ты меня выгнала! Это ты её довела! Если с ней что-то случится…

Коридоры больницы пахли хлоркой, несвежим бельём и страхом. Этот запах въедался в стены, в стулья в приёмном покое, в души родственников, тщетно пытающихся прочитать что-то в глазах уставших врачей. Я шла по коридорам, чувствуя, как этот запах обволакивает и меня, возвращая к реальности, которая была гораздо грязнее и непригляднее, чем тёплый воздух и заботливый взгляд Марка в салоне его огромной машины.

Тех, кого искала, обнаружила в палате на первом этаже. Ольга Николаевна лежала бледная, с капельницей, но уже пришедшая в себя. Она смотрела на меня не с упрёком, а с какой-то животной мольбой. Кажется, ей и впрямь было плохо и страшно. И оказалось, что единственным человеком, который мог помочь и поддержать, была я – её никудышная невестка.

А рядом, у кровати, уже вовсю разворачивался спектакль под названием «Игорь – несчастный сын».

Муж увидел меня и тут же перешёл в атаку, даже не поинтересовавшись, как я добралась.

– Наконец-то! Где ты шлялась? Мама чуть не умерла из-за твоего равнодушия! И из-за твоих угроз!

– Моих угроз? – я остановилась в дверях, не решаясь войти внутрь. Слишком душно. Слишком тесно. И от Игоря пахло тем же, чем в коридорах – страхом, но замешанным на