Повелитель Стихий. Том 5 - Ярослав Сай

Ради приличия взял визитку, хоть пользоваться ей и не собирался.

— Учту.

Толстого моя сдержанность ничуть не огорчила — видимо, за это утро он наслушался ответов и похуже.

— Удачи на Собрании! — он ещё раз поклонился, и парочка направилась в толпу. Я проследил за ними взглядом: через десяток шагов они уже кланялись следующей свите, и толстый с той же улыбкой протягивал такую же карточку.

Нейрас фыркнул им вслед.

— Не обращай внимания. Такие пройдохи есть на любом сборище. Они ведь понятия не имеют, кто ты и что ты умеешь, — просто раздают визитки всем участникам подряд и надеются первыми урвать ценную руду по низкой цене. Пока остальные чешутся, они уже тут как тут со своим «быстрее всех».

— А не пройдохи? — я повертел карточку и кинул в карман.

— Настоящие артефакторы тоже здесь, — Нейрас неспешно оглядел зал. — Только они не бегают с карточками. Им это не нужно. За по-настоящему ценную руду Бури они заплатят вдвое, а то и втрое дороже рыночной цены — и ещё спасибо скажут. Из всех, кто сюда съехался, им хорошая руда нужнее всего: для них это не товар, а материал. Так что не спиши ничего продавать первому встречному.

Дельно. Я кивнул и снова принялся осматривать зал — теперь уже с другим вопросом. Пройдохи пройдохами, а кто тут действительно заслуживает внимания?

Большинство групп можно было оценить с одного взгляда: богатые оценщики, большие свиты, чтобы подчеркнуть своё положение. Громкие разговоры на публику. Скука.

А вот один эларий привлёк моё внимание.

На вид он был совсем молодым, едва ли старше моего нынешнего тела. Но стоило присмотреться к его осанке и спокойному взгляду, и он уже не казался таким юным. Да и собеседника он слушал не перебивая и не кивая через слово. Лет тридцать, пожалуй, — просто выглядит моложе. С ним было всего лишь пара сопровождающих, и те держались тихо, без всякой показухи. Сам он тоже не пытался никого впечатлить. Стоял себе у стола, вертел в пальцах нетронутый бокал и больше смотрел, чем говорил.

При этом соседние группы почему-то держались от него на почтительном расстоянии. Вряд ли они делали это осознанно — просто никто не вставал ближе, чем на пяток шагов.

Пожалуй, из всего зала он первый, с кем было бы интересно потягаться всерьёз.

— Тоже заметил? — Нейрас проследил мой взгляд и усмехнулся. — Глаза у тебя на месте. Это твой главный соперник. Точнее, один из двух главных.

— Откуда знаешь?

— Потому что я двадцать с лишним лет в этом ремесле, — старик повернулся так, чтобы обращаться ко мне, а смотреть в зал. — Смотри. Шахт с Бурей в Нижних землях хватает, однако крупных только две. Одна — наша, здешний кратер. Мы на самом краю Нижних земель, до границы рукой подать. Жить тут желающих мало, сам понимаешь. А вот вторая — у Сэлварина, намного ближе к центру. Народу там раз в десять больше нашего.

— И оценщики у них, стало быть, тоже в десять раз лучше? — поинтересовался я.

— Оценщики у них те же, что везде. Кроме двух, — Нейрас поднял палец. — При сэлваринском павильоне работают двое. Их все признают самыми известными оценщиками Нижних земель. Их имена знает каждый, кто хоть раз продавал руду, а в лицо их знает всякий, кто в ремесле давно. Я, уж поверь, насмотрелся на их фото. Так вот, этот — Эйвар. Для своих лет он даже чересчур хорош: в его возрасте так руды не читают.

Старик говорил без капли зависти, как тогда, за рыбой, когда спокойно признал, что рядом со мной он никто. Просто называл вещи своими именами.

— А второй? — спросил я.

— Второго пока не вижу, — Нейрас завертел головой. — Странно, кстати. Эти двое по отдельности не ездят, и если уж Эйвар здесь, то и…

— Фальк!

Оклик раздался за спиной — громкий, с насмешкой, нарочно на весь зал. Ближайшие эларии обернулись на звук.

Я повернулся без спешки.

Шагах в пяти, со стороны входа, стоял в окружении знакомой компании тот самый старикан из бутика, что приморозил Степана к полу и метал в него сосульки на потеху публике.

Выглядел он, надо признать, ярко. Белую одежду покрывало такое шитьё, что рябило в глазах, на поясе висела неизменная костяная бирка. Сопровождала его та же компания. На лице красовалась наглая усмешка, которую не стёрла даже встреча с моей ладонью.

— Надо же, — старикан неторопливо подошёл ближе, разглядывая меня, как диковинку на прилавке. — Ты тоже участвуешь? Серьёзно?

Вокруг нас сразу стало просторнее: ближние свиты отступили на полшага, освобождая место, но уходить никто и не подумал. Наоборот — зрители вытягивали шеи, разговоры стихли. Публика почуяла представление. Выступать перед ней он любил, это я помнил. Только в прошлый раз мишенью был Степан, а сегодня — я.

— Участвую, — равнодушно кивнул в ответ.

— Тогда могу только принести соболезнования, — он сложил руки за спиной и повысил голос, чтобы слышали все вокруг. — С карьерой оценщика можешь попрощаться. Ни один по-настоящему богатый эларий не купит руду, которую оценил ты. Да что там, — он обвёл взглядом зал, — тебе вообще никто не позволит оценивать руды. Артефакторы откажутся у тебя покупать. Все до единого.

Вокруг тут же зашептались. Кто-то уже спрашивал соседа, что я за фрукт такой и чем успел перейти дорогу такой известной персоне.

Вот, значит, почему он просто меня отпустил и даже особо ничего не говорил вслед. Просто собрался похоронить мою карьеру. И судя по тому, что публика в округ не особо сомневается в его словах, старикан вполне уверен, что справится.

Что ж, проверим.

Показательно хмыкнул и достал из кармана только что полученную карточку с вензелем.

— Уверен? А мне вот буквально минуту назад пообещали покупать всё, что я оценю.

Старикан скользнул взглядом по вензелю на визитки и скривился, как от прокисшего вина.

— Во-первых, я ещё никому ничего не сказал, — он загнул палец. — Пока. Во-вторых, это шушера. Может, какая-то мелочь у тебя что-то и купит, спорить не буду. Но по-настоящему известные артефакторы, богатые эларии, представители серьёзных домов — все они откажутся с тобой работать. Знаешь почему? — он наклонился чуть вперёд и понизил голос ровно настолько, чтобы его всё равно слышали.