Свадьба в Чертолесье - Полина Ивановна Луговцова
А ведь поначалу он слепо доверял верховным жрицам, как и другие сельчане.
Спасибо богам за то, что помогли ему прозреть и осознать весь ужас, творившийся в родной деревне! Правда, для этого они уготовили ему страшное испытание — привели в дом чернокнижника (конечно же, не за руку, — Гордей сам наткнулся на него в лесной чаще, но позже понял, что это было не случайно, ведь люди не раз искали это бесовское логово, чтобы стереть его с лица земли, и безуспешно).
Дом чернокнижника оказался высоченным теремом в несколько этажей — точное количество Гордей так и не смог подсчитать, потому что тот состоял из множества отдельных срубов разного размера и окна в нем располагались хаотично, нигде не образуя единого вертикального ряда. Общей крыши тоже не было, каждый сруб имел свою, отдельную, отчего терем напоминал семейку опят, выросших на одном пне. Самая высокая крыша терялась среди макушек вековых елей, жавшихся к стенам со всех сторон, поэтому Гордей заметил терем лишь тогда, когда подошел к нему почти вплотную.
Внутреннее чутье подсказало ему, кто хозяин этого жилища, и, хотя Гордей знал, что того давно нет в живых, душа у него ушла в пятки. Он даже хотел развернуться и уйти прочь, но на ум ему пришла мысль о воле богов, придавшая смелости для того, чтобы войти внутрь.
Когда высокое крыльцо, трухлявое и замшелое, угрожающе заскрипело под его ногами, он всерьез испугался, что провалится и угодит прямиком в пекло, на огромную сковородку, вокруг которой пляшут черти. Бросившись к двери, он толкнул ее плечом что было сил, которых в то время у него хватало, и старые доски проломились под его весом. Не удержавшись на ногах, Гордей рухнул в темное затхлое нутро терема и проехался по полу на животе, отчего у него возникло ощущение, будто дом втянул его в себя, словно заглотил добычу.
Внутри все было в паутине, провисавшей под весом застрявших в ней дохлых насекомых; из щелей в полу торчали травяные вихры и тонконогие поганки; повсюду белели скелеты птиц и мелких грызунов. А стены… На стенах творилось нечто невообразимое.
Вначале Гордею показалось, что на них разрослась плесень всех цветов радуги, но, когда его глаза привыкли к полумраку, он разглядел, что это не плесень, а рисунки, нанесенные красками прямо на дощатую поверхность. И увиденное заставило его содрогнуться.
Рисунки были очень странными и вызывали у Гордея смешанные чувства: при всей их отвратительности они, тем не менее, притягивали к себе его взгляд, и он, будучи уверен в том, что никогда не видел ничего подобного, улавливал в них что-то очень знакомое, то, что сопровождало его всю жизнь — может быть, это были картины из его кошмарных снов, которые рассеивались с рассветом, но никогда не исчезали бесследно, а оседали где-то в глубинах его сознания? Но, если так, каким образом художник, изобразивший их в своем доме, мог увидеть то, что снилось ему, Гордею? А может, проклятый чернокнижник обладал способностью заглядывать в чужие сны? От этой мысли внутри у Гордея все перевернулось, и ему захотелось поскорее убраться отсюда, но стены не отпускали, и он продолжал на них смотреть.
Оттуда на него смотрели уродцы всех мастей: большеголовые карлики с куриными крыльями, птицы с гигантскими клювами и печальными человеческими глазами, рыбы с разинутым ртом, забитым человеческими телами, паукообразные люди — головы на ножках — и еще бесчисленное множество невероятных существ, сочетавших в себе животное и человеческое. Все они сплелись не то в жестокой борьбе, не то в диком танце, а над ними, склонив головы, возвышались рогатые чудовища, которые, казалось, выбирали, кого бы схватить.
Внезапно у Гордея возникло чувство, что схватить хотят именно его. Умом он понимал, что это невозможно и нарисованные чудовища не могут представлять для него никакой опасности, но колени предательски задрожали, а ноги сами собой двинулись в сторону выхода. Он повернулся, чтобы уйти, и обомлел: в том месте, где находилась дверь, через которую он вошел, теперь была глухая стена, и на ней тоже виднелась странная роспись — пестрая куча-мала мелких уродцев и нависшие над ними темные фигуры с полумесяцами рогов на склоненных головах.
Его ошалелый взгляд заметался по сторонам и — о чудо! — он увидел дверь. Это была та же самая дверь, без сомнений, Гордей узнал ее по проломленным доскам в дверном полотне, но почему-то теперь она находилась на несколько метров левее, чем раньше.
Мозг царапнула жуткая догадка: «Чертовщина!» На подгибающихся ногах Гордей поспешил к спасительному выходу, за которым виднелся лес, теперь казавшийся не пугающе дремучим, а притягательно прекрасным и… недосягаемым.
Гордей чувствовал, что угодил в логово нечисти, откуда выбраться будет не так-то просто, и шел, готовясь к тому, что вот-вот произойдет что-то плохое — к примеру, пол под ногами провалится или сверху ему на голову рухнет потолочная балка.
Он ожидал чего угодно, но только не того, что случилось в следующий миг.
Светлое пятно на входной двери, в том месте, где зияла проломленная Гордеем дыра, внезапно померкло. Его накрыла тень, возникшая перед дверью, которая, казалось, соткалась прямо из воздуха. Очертаниями она повторяла фигуру рогатых чудовищ с настенных рисунков и была гораздо плотнее обычной тени, хотя и просвечивала слегка. И самое ужасное, она двигалась! Смещалась то вправо, то влево, и постепенно приближалась к Гордею. Он попятился, споткнулся обо что-то и упал на какую-то деревянную конструкцию, находившуюся позади него на полу. Ею оказался опрокинутый книжный шкаф с выбитыми стеклами, полный книг, в беспорядке валявшихся внутри. Схватив наугад одну книгу — старый увесистый фолиант, Гордей запустил ею в тень, и та отпрыгнула в сторону. Не теряя ни секунды, он вскочил на ноги, пригнул голову и опрометью бросился к двери. Пролетев сквозь проломленную им ранее дыру, он пушечным ядром вылетел из терема, скатился по ступеням крыльца и, вскочив, побежал к лесу, но почти сразу наступил на что-то рыхлое и едва не упал. Посмотрев под ноги, он увидел раскрытую книгу — тот самый