Дорога в космос - Дмитрий Николаевич Матвеев
После обыска и составления протокола Федота загрузили в воронок и повезли известным маршрутом: следственный изолятор, суд, этап, зона. Вот так из-за никчёмной бабки пропал человек. Всю судьбу порушила, гадина.
Иосиф Францевич Тельфер по своему вкусу перестроил восьмой этаж «свечки» номер сто восемь по улице краснофлажковой города Берёзова. Конечно, высота потолков оказалась маловата, но в целом вышло неплохо. Опять же персональный лифт в квартиру. Нажал кнопку, и ты уже дома.
Вода в кране и впрямь оказалась хороша. И лес под окнами неплох. Иосиф Францевич как-то прогулялся по нему для интереса, и получил массу положительных эмоций. С тех пор господина Тельфера частенько можно было встретить по вечерам в лесу вблизи дома номер сто восемь.
Как-то раз местные гопники решили помочь толстяку, избавить его от лишнего груза: часы там, бумажник и прочее. Но тут из-за соседней ёлки вышли двое накачанных парней и доходчиво пояснили, что разговаривать с незнакомыми дядями в тёмном лесу опасно для здоровья. Гопники почесали свежие фингалы и решили согласиться.
Как-то незаметно для себя господин Тельфер втянулся в прогулки, и так же незаметно стал сбрасывать лишний вес. И когда внезапно сломался лифт, он сумел без посторонней помощи подняться на восьмой этаж по лестнице. Потом вспомнил молодость, секцию самбо, и когда через несколько месяцев повстречал старого приятеля господина Шенкеля, то узнан был не сразу.
— Как тебе это удалось? — вскричал поражённый до глубины организма Яков Аркадьевич.
— Всё, как ты говорил, — ответил счастливый Тельфер. — Экология, артезианская вода, свежий воздух — и вот результат. Но мало того, у меня половина болячек исчезла сама собой. Сердце, печень, желудок — буквально всё стало приходить в норму. Врачи поражаются. А самое главное…
Тут Иосиф Францевич огляделся по сторонам и, нагнувшись к уху господина Шенкеля, прошептал:
— Супруга довольна чрезвычайно.
— Не может быть! — вытаращил глаза Яков Аркадьевич.
— Ещё как может, — уверил его Тельфер. — Не каждый день, конечно, но сил моих достаёт ублажить дражайшую половину почти что как в молодости. Домашние сцены исчезли как по волшебству. А какие она стала готовить порционные судачки а-ля натюрель! Пальчики оближешь.
Господин Шенкель слушал и только диву давался. И нет-нет, да проскакивала в голове мысль: не переехать ли ему тоже на окраину города Берёзова?
* * *
Тем временем, шумиха и ажиотаж, поднятые чрезвычайными происшествиями с летающей тарелкой, утихли, сменившись другими новостями. Разве что спецслужбы крупнейших государств работали в этом направлении. Искали пропавших бабулек, искали следы тарелки, обшаривали радарами ближний космос и всё это безуспешно.
Через несколько месяцев, в начале апреля, над Елизаветинском появилась тарелка. Разумеется, никто её не увидел, поскольку системы маскировки работали отменно. Кроме того, на улице была глубокая ночь, тучи, моросил противный дождь, превращая подтаявший снег в отвратительную кашу
Зинаида Михайловна Пищухина выкопала из своих вещей старый сотовый телефон и набрала указанный на визитке номер. Ответили сразу.
— Зинаида Михайловна? — не веря ни глазам, ни ушам переспросила Нина Станиславовна Сологубова.
— Она самая, — ответил ей подозрительно молодой голос. — Нина Станиславовна, у меня по старой памяти есть к вам предложение.
— Я вся внимание, — отозвалась Сологубова.
— Что вы скажете, если я предложу вам взять у меня интервью?
— Э-это, наверное, будет интересно, — вежливо ответила редактор Елизаветинской газеты.
— Вижу, вы не в восторге от моего предложения, — усмехнулась Зинаида Михайловна. — А если я добавлю один момент? Интервью пройдет на борту инопланетного космического корабля. И если у вас найдётся оператор, можете снять его на видео.
— Твою мать! — восхищённо пробормотала Нина Станиславовна.
Уж кто-кто, а она прекрасно понимала, что такая удача выпадает журналисту, возможно, один раз в жизни.
— Куда идти? — спросила она.
— Просто выйдите из дома и встаньте посередине двора. Мы вас заберём.
— Мне нужно хотя бы полчаса, чтобы собраться и добыть оператора, — предупредила Сологубова.
— Мы подождём, — согласилась Пищухина. — Но только, сами понимаете, никаких лишних звонков. С государством я вести разговоры не буду. Вот после нашей встречи сообщайте сколько угодно и кому угодно.
— Я понимаю, — покладисто согласилась Нина Станиславовна.
Распрощалась и, не успев завершить звонок, развернула бурную деятельность.
Позвонила знакомому оператору. Отличный профессионал, но временно без работы. Потребовала, чтобы он, не задавая вопросов, через двадцать минут стоял у неё во дворе с камерой и всем прочим, что нужно для павильонной съёмки.
Кинулась в душ, на ходу придумывая наряд.
Выскочила, спустя минуту. Пока сушила волосы, включила утюг, чтобы освежить блузку.
Включила кофеварку и метнулась к зеркалу создавать мало-мальски пристойную причёску.
Накладывая макияж, продумывала в уме вопросы.
Вынула из ящика стола чистый блокнот и пару ручек. Пока пила кофе, записала то, что придумала, когда красилась.
Одевалась уже за две минуты до срока. Накинула куртку, впрыгнула в короткие полусапожки, кинула в сумочку блокнот и ручки, телефон и диктофон и ссыпалась вниз по лестнице, послав недоумевающему заспанному мужу воздушный поцелуй.
Во дворе топтался подзамёрзший оператор.
— О, Нинка! — обрадовался он. — С чего вдруг такая срочность? Что делать будем?
— Сейчас всё узнаешь, — отмахнулась от него Сологубова.
Тут у неё прямо под ногами появился световой круг и надпись в его центре: «Встаньте в круг. Возьмитесь за поручни».
Нина Станиславовна, не рассуждая, шагнула вперёд. Оператор — за ней. Сологубова огляделась по сторонам в поисках поручней. Ага, вот они: серебристое кольцо появилось на уровне пояса, окаймляя световую площадку и страхуя людей от случайных полётов.
Площадка быстро поднялась вверх и остановилась. Тут-то Нина Станиславовна и поверила, наконец, что всё это не розыгрыш. Что всё происходит на самом деле. Оператор, не дожидаясь команды, уже расчехлил камеру и снимал.
Интерьер был слишком реалистичным, такое не подделать. И следы не до конца растаявшего снега на площадке лифта, и поручни, только что бывшие здесь, а потом мгновенно исчезнувшие — всё говорило за то, что это не мистификация, что всё происходит взаправду.
Навстречу Сологубовой вышли четыре молодые женщины, затянутые в облегающие комбинезоны футуристического вида. Одна из них оказалась очень похожей на Зинаиду Михайловну. Не на ту солидную бабулю, что повстречалась возле булочной, а на корректора газеты «Елизаветинская правда», с которой Нина Станиславовна познакомилась ещё в советские времена.
— Здравствуйте, Нина Станиславовна, — произнесла Зинаида Михайловна.