Вертикаль - Виталий Штольман

– Да, ладно, чего вы! – прояснил свою позицию переговорщик, опережая встречный вопрос.

– Володя, я ж тебе сказал, что твоя миссия закончена, – негодовал Жека.

– Чего ты начинаешь? Я же часть банды. Хочу поучаствовать.

Маркин не оценил сознательное игнорирование плана «Б», пришлось применять силу, коль слова больше не работали. После удара по печени недовольный Володя отправился на отходные наблюдательные позиции у подъезда, а Костик – выполнять то, зачем пришел.

Квартира Коня перешла под полный контроль захватчиков. Пришло время для переговоров и подписания акта о капитуляции. Пленного крепко связали и уложили на диване. По нему задорно бегали красные и зеленые лучи лазерной подсветки, что соответствовали тону негромкого клубняка, воспроизводимого дешевыми колонками. Попэн уселся в кресло напротив. Жека, Паха и Ксюха наблюдают за действом. А действо достаточно простое. Освобожденный от кляпа Конь протяжно зарыдал, однако ж легкий пинок от руководителя спецоперации убавил громкость страданий.

– Вы кто такие? Что вам надо? – через слезы и сопли мычал бедолага.

– Это совсем неважно! – Костик, потешая эго, вошел в роль переговорщика со стороны победителя, что во власти совершать любые карательные меры, соответствующие его статусу.

– Отпустите меня! Пожалуйста!

– Тебя как звать-то?

– Василий.

– Послушай сюда, Вася, – Попэн, закладывая мины, выверял каждое слово, – ты огорчил уважаемого человека.

– Какого?

– Слышь, маньячина, ты знаешь, кто эта девочка, которую ты заманил в свою нору?

– Я никого не пытался заманить. Она сама… Она сама предложила!

– Ты не слышал мой вопрос? – аргумент Костика был приправлен очередной порцией легкого насилия от Маркина.

– Нет… Нет-нет! Не знаю! Отпустите меня!

– Это дочь Аркадия Матвеевича Болова.

– Кого?

– Дурака не врубай. Не знаешь, кто есть Болт?

– Болт?

– Болт.

– Тот самый?

– Тот самый.

– Простите, я не знал, – зарыдал Васька пуще прежнего, – на километр к ней больше не подойду.

– Так, – Попэн выдержал протяжную паузу, – я говорю откровенно и прямо, ты слушаешь, понял?

– Да-да, как скажете.

– Ты пытался изнасиловать дочь уважаемого человека. Опорочить честь и достоинство бедной девочки.

– Что? Я не…, – возглас Коня прервал увесистый панч. Теперь от Пахи. Бедолага протяжно застонал.

– Ты меня не понял? Я говорю, ты слушаешь.

– Д-д-д-да, хорошо-хорошо!

– Ты пытался изнасиловать дочь уважаемого человека. Опорочить честь и достоинство бедной девочки. Она вся в слезах, страдает, удар по психике. Ты должен компенсировать моральный ущерб ей. Страдающему от боли отцу. Аркадий Матвеевич не прощает покушения на репутацию. Ты нам должен… Много должен!

– У меня нет денег, – завыл Васька, и вновь получил удар от Пахи.

– Ты хочешь, чтобы я сообщил Аркадию Матвеевичу? Вряд-ли он будет так милосерден к тебе. За любимую доченьку, как ты думаешь, что он сделает?

– Завалить его надо, и все! – решил обозначить идею Снайпер, – Тазик. Цемент. Пруд, – далее демонический хохот.

Если бы на голове Коня не имелось пакета, то можно было бы лицезреть ужас в глазах его. В максимально возможной степени. Настоящий животный ужас. В кино такие сцены сопровождаются нарастающим саспенсом и пробирают до мурашек, в жизни чувства еще острее.

– У меня есть один биткоин, заберите его, – взмолился Васька.

– Что это за дичь? – недоумевал переговорщик.

– Криптовалюта, она через десять лет будет стоить сто тысяч долларов.

Все рассмеялись.

– Ксения здесь? – Конь взвыл от удивления и досады, – Я слышал ее смех. Прости меня, Ксения. Я не знал, что ты, что ты… Я ничего не делал и не хотел. Честное слово, не хотел. Правда-правда.

– Только ссаться под себя перестал, а уже примерил дворянскую вакансию. Бог простит, – вошла в роль девчушка, – Заберите у него комп. Он стопроц бабок стоит.

– Только не комп, только не комп.

– Коробки есть? – обрадовался Паха, – Чур, видюха моя.

– Не надо комп, – канючил Васька, но снова получил успокоительную подачу, – Н-н-н-на ба-ба-балконе есть коробка.

Снайпер незамедлительно приступил к процедуре транспортирования ценного груза.

– Ты же понимаешь, что этого мало, – продолжил раскрутку Костик.

– У меня больше нет ничего ценного.

– Вздор! Подумай-подумай!

– Я подумал, нет ничего.

– А не чешешь ли ты часом, фраерок?

– Да, честно!

– Надо же так разозлить человека, а? Хорошо, поговорим по-другому. – Попэн арктически похолодел, а Жека в этот момент снимал носок с брыкающейся ноги Васьки. – Слушай сюда, говно! Как ты относишься к вырыванию ногтей? Знаешь ли, они при помощи плоскогубцев так легко отходят от плоти.

– Не надо, не надо! У меня есть скиммер для банковских карт. Он семьдесят тысяч стоит.

– Такую веселую ночку испортил. Давненько уж ногти не вырывал. Ц-ц-ц-ц-ц! Что ж… Найти в грязи возвышенное – уметь надо. Люди в основе своей лишь сапоги пачкают… Где он?

– За книгами. Возьмите его, только отпустите, я больше никогда… Слышите, никогда не подойду к Ксении.

Так в руки грабителей попала нужная вещь.

– Ты же понимаешь, что если ты на нас заявишь, то свидетельствовать на суде не сможешь, – продолжал гнуть линию Костик, – Мы будем вынуждены…

– Тазик. Цемент. Пруд, – Паха опять продемонстрировал умение пародировать дьявола.

– Да-да, я все понимаю.

– Раз в неделю к тебе будет приходить человечек от Аркадия Матвеевича, с тебя по тридцать рубасов.

– Сколько? Вы что сдурели? У меня никогда таких денег нет и не будет!

Маркин смачно засадил кулаком бедолаге в почку, тот скорчился от боли. Было ли ему жалко в тот момент Коня? Ни капли! Жизнь заставляла думать прежде всего о своей рубахе, а она трещала по швам от гнета будущего тестя.

– И где я их возьму? – прокряхтел Васька.

– Твоя простуда лицемерием уже в печенках у меня сидит. Ты же хакер, придумаешь! – резанул Костик.

– Вы у меня комп забрали.

– Предложи что-то взамен.

– Биткоин забирайте, белая флешка с надписью «BTC».

– Ты это лохам впаривать будешь, понял?

– Он четыреста долларов сейчас стоит.

– Точно?

– Ну, примерно.

– Это четвертуха в рублях?

– Да-да, – Конь молил, – оставьте комп, я продам «биток», и на следующей неделе все верну.

– Че еще за