Свадьба в Чертолесье - Полина Ивановна Луговцова

Там, на берегу, у самой воды, виднелась фигура. Расстояние не позволяло ее разглядеть, видно было лишь то, что это мужчина — высокий, худой и как будто съежившийся, словно ему хотелось занять как можно меньше места в этом мире. Внезапно что-то в его очертаниях показалось Алисе до боли знакомым. В ее голове заметались обрывки мыслей: «Неужели?.. Нет, не может быть! Ведь с тех пор прошло столько лет! И он бы не осмелился, ведь Иван запретил ему здесь появляться».

Человек на берегу повернулся боком, и сомнений у нее не осталось.

Мирон.

Это мог быть только он.

Она подалась вперед, вцепившись в подлокотник кресла. Сердце сорвалось с места и провалилось куда-то. В голове зашумело от воспоминаний, обрушившихся на нее бурным потоком.

Август, пять лет назад

Алиса смотрела на воду и щурилась от удовольствия, чувствуя, как солнце гладит ее плечи, как ветер перебирает волосы, как взгляд Мирона, брошенный украдкой, робко скользит по ее фигуре. На нее еще никто никогда не смотрел с таким восхищением. Она с интересом прислушивалась к себе, изучая то новое ощущение, которое возникло от осознания, что Мирон ею любуется. От этого приятно кружилась голова, и дух захватывало, как на большой высоте.

С момента их знакомства прошло уже часа два, и мысль о том, что пора возвращаться в «хрупкий» дом, такая же неприятная, как тесные туфли, натиравшие до мозолей, давила на Алису. Ей не хотелось расставаться с Мироном, не условившись о новой встрече, а самой заговаривать об этом было неловко: ведь считается неприличным для девушки проявлять инициативу в подобных делах. Но Мирон даже не заикался о продолжении знакомства, хотя, судя по его взглядам, ему тоже этого хотелось.

Удочки дремали, воткнутые в ил. Их тонкие кончики иногда подрагивали, но не от клева, а от ветра. Алиса уже решила, что рыба в этой реке вообще не водится, как вдруг одна из удочек сильно дернулась и выгнулась дугой. Алиса вскрикнула, вскакивая на ноги.

— Смотри! Клюет!

Мирон схватил удочку, потянул и вдруг повернулся к ней.

— Хочешь сама рыбу вытащить?

— Я? — неуверенно переспросила она, но все же взялась за удилище. Оно задрожало в ее руках, как живое.

— Тяни плавно, не дергай, — подсказывал Мирон, стоя за ее спиной. — И держи крепче.

Алиса, охваченная восторгом и азартом, не услышала его и что было силы дернула удилище на себя и вверх. Леска взрезала водную гладь, выныривая из глубины, и в воздух взметнулась рыбка. Маленькая, серебристая, с розоватыми плавниками, она сверкнула на солнце, описала дугу и повисла на конце лески отчаянно трепыхаясь.

— А-а-а! — закричала Алиса во весь голос. — Получилось! Получилось! — Ее визг разнесся над рекой и над берегом, будоража чаек и привлекая внимание туристов окрестных турбаз.

Размахивая удочкой, она запрыгала на месте. Рыба сверкающим полумесяцем моталась из стороны в сторону, грозя сорваться с крючка. Чайки, кружившие поблизости, не сводили с нее хищных взглядов в надежде поживиться легкой добычей.

— Тише ты! — засмеялся Мирон, пытаясь поймать леску. — Давай, я ее сниму.

Алиса отдала удочку и плюхнулась на песок, тяжело дыша, счастливая до безумия. Ее сердце трепетало от радости, которая не умещалась в груди и требовала выхода, — хотелось прыгать, кричать, обнимать весь мир.

И в этот момент до ее слуха донесся быстро приближающийся тяжелый топот. По берегу бежал Иван, и его лицо, искаженное гневной гримасой, не предвещало ничего хорошего.

— А ну отойди от нее, гаденыш! — заорал он, рассекая воздух крепко сжатыми кулаками.

— Вань, ты чего? — испуганно воскликнула Алиса, поспешно вскакивая и пытаясь заслонить собой Мирона, но брат оттолкнул ее. Его кулак описал дугу, целясь в ее нового друга. Алиса завизжала, холодея от ужаса, ей показалось, что удар неизбежен, однако Иван промахнулся и, пролетев по инерции несколько метров, самым постыдным образом растянулся на песке. Рыча и отфыркиваясь, он поднялся и вновь бросился к Мирону, который стоял на прежнем месте, ошеломленно моргая, и даже не пытался спастись бегством. Иван замахал кулаками, но они пронзали воздух, не достигая цели, при этом Мирон почти не двигался, лишь слегка уклонялся — плавно, текуче, будто не был неказистым горбуном и состоял не из плоти и крови, а из речной воды, из солнечного света, из серебристых бликов, что пляшут на ее поверхности. Он не бил в ответ, не защищался и при этом оставался неуязвим, уворачиваясь от ударов легко, играючи, словно это был танец, а не драка.

Алиса наблюдала за происходящим, отказываясь верить своим глазам. То, что она видела, казалось нереальным. Так не бывает. Но это было. Кулаки Ивана по всем физическим законам давно должны были сбить Мирона с ног, но каким-то чудом пролетали мимо в ничтожных миллиметрах от него — тот уклонялся в последние доли секунды, словно обладал реакцией, маневренностью и фасеточным зрением мухи.

Наконец, брат выдохся и остановился, жадно хватая ртом воздух и утирая пот на раскрасневшемся лице.

— Ты кто такой вообще? Что ты за… черт? — хмуро спросил он, немного отдышавшись. На его лице появилось какое-то новое выражение — не только злость, но и что-то похожее на суеверный ужас.

Мирон невозмутимо пожал плечами, глядя на него с недоуменной улыбкой.

— Я не черт. Черти света боятся, по темным углам прячутся, — ответил он таким будничным тоном, словно речь шла о чем-то привычном, вроде летучих мышей или крыс.

— Ага, — сказал Иван (вероятно, он не смог подобрать нужные слова). Потом вдруг, спохватившись, обратился к Алисе. — Ты чего кричала? Что этот пацан тебе сделал?

— Ничего. Просто я рыбу поймала! — воскликнула она срывающимся от негодования голосом. — За что ты на Мирона с кулаками накинулся?! Ты же мог его убить!

— Рыбу? — растерянно пробормотал Иван. — Какую рыбу?

— Обычную, из речки!

— И где же твоя рыба?

— Наверное, там! — Алиса махнула рукой в сторону скопления галдящих чаек, деливших добычу у кромки воды.

Иван вновь обронил короткое «ага», которое было ему совсем не свойственно, а в его взгляде, полном возмущения и недоверия, мелькнула искра понимания.

— А чего ты тогда так орала? — Он озадаченно почесал затылок.

— Не знаю, — смутилась Алиса. — Испугалась, обрадовалась… в общем, обалдела.

— Ну и дура! — Иван сердито