Бот - Виталий Штольман
– Ты помнишь нас? – сурово спросил иллюминат.
– Ты прикалываешься? Мы же с тобой только недавно в русскую рулетку играли… Как ты выжил? Это монтаж? Графика? Нейросети? Что это было? А если я бы свой мозг продырявил? Вы сейчас серьезно вообще? Вы чего творите-то, нелюди! Нельзя так издеваться! Совсем нельзя! Зачем все это? Почему? Что я вам сделал? Какова цель моего пребывания здесь?
– Ты помнишь нас? – человек в маске, не обращая внимания на мои выпады, хладнокровно повторил свою фразу.
– Тебя помню… Этих впервые вижу!
– Неудивительно! – выдала тучная тетка, а затем демонстративно откуда-то из недр стола достала огромную стеклянную пепельницу, жахнула ей по столу, затем из нагрудного кармана ее платья появилась пачка длинных сигарет и спички, табак был предан огню, она глубоко затянулась, – А вы, молодой человек, вообще ни на что не способны! Как жаль… Как жаль! А кто-то пытался убедить меня в обратном, – она снисходительно посмотрела на деда с бородой.
– Кто вы, чтоб я пред вами отчитывался?
– А ты, Виталик, ой, простите-простите, вы же себя исключительно Виталием Александровичем кличете… Совсем уже зажрались от свободы мысли… Совсем меня не помните, да?
– Вы… Вы знаете, как меня зовут?
– Конечно! – она смачно затянулась, – И ты знаешь нас всех! Я все же буду на «ты», да? Ты же не против? С высоты лет мне позволены такие блага… Так вот, бывал в гостях у старины Фонса, чтоб его, – старик в тунике недовольно посмотрел на тетушку, – И у меня! Не помнишь?
– Не знаю!
– Да ладно тебе по ушам нам катать! А кто по весне у нас искал вдохновения? – включился в беседу паренек вороватого вида в кепке, – Хочешь сказать не было такого?
– Да, вроде нет…
– Вот же баламошка глуподырый! Эх! – он махнул рукой, тяжело вздохнул и переключился на тетушку с фиолетовыми волосами, – Эмма Давидовна, душа моя, разрешите встать на ваше табачное довольствие!
– Михась, что ты старой и мудрой женщине лапшу на уши вешать пытаешься? Будто я не знаю, что ты льстишь лишь тогда, когда чего-то надо… А потом снова будешь бурчать непристойности в мой адрес. Хочешь курить? Кури свои! – тетка выдохнула в сторону жаждущего табачку.
– Ну, Эмма Давидовна, дайте в долг, я ж отдам, вы меня знаете…
– Потому и не дам!
– Старая курва! – резанул ей Михась.
– Что и следовало доказать! – тетка глубоко вздохнула, – Ой, за что мне все это? За что? Жизнь моя – не жизнь, а наказание.
– Вечно вы, Эмма Давидовна, все третируете! – в один голос затараторили близнецы.
– А вам третьесортным вообще слова не давали! – осадила она молодежь, – Будете бухтеть, я вас выгоню к чертям собачьим. Вы забыли, у кого живете, бестолочи? И на каких птичьих правах?
– Тишина. Что мы знаем о тишине? – тяжело вздохнул дед в тунике.
– Эмма Давидовна, позвольте мне нарушить ваше спокойствие одной небольшой просьбою, – вступил в беседу и грек, – Не могли бы вы своею милостью удостоить меня одного курительного изделия из ваших запасов? Ваша щедрость будет бесценным утешением для измученной души…
– Учитесь, бездельники! Когда человек и словом высок, и делом, то ему хочется помочь… Всегда! А вы… Эх! – тетка осуждающе посмотрела на всех, досталось и мне, что аж передернуло от сего взгляда, – Конечно, Кирос, мальчик мой, держи! – она протянула греку сигаретку, тот закурил.
– Кирос? – удивился я, – Не Кориат ли часом?
– Тот самый, монсеньор!
– Но как? Я же тебя выдумал, когда от газеты на задание ездил. «Кирос Кориат» – это мой журналистский псевдоним для мутных делишек.
– И каждый раз, как в первый раз… Здравствуйте, Виталий Александрович! – грек затянулся, затем потянулся до пепельницы Эммы Давидовны, чтобы стряхнуть, и снова затянулся, – Именно тогда я и появился здесь.
– С тех пор стало значительно приятней находиться в этой компании! – тетка посмотрела на всех, как на говно, кроме Кироса, затем пальцем раздавила затухающий бычок в пепельнице и резким движением руки метнула ее по столу, грек поймал, – Держи, мальчик мой!
– Благодарю, монами! – Кирос кивнул великовозрастной даме в знак уважения.
– Что здесь вообще происходит? – встал я со стула и заорал, ибо терпеть уже не было сил лицезреть этот театр абсурда, – Мне кто-нибудь объяснит? Как Кирос Кориат может существовать? Кто меня разводит на этот раз? Кто вы все такие? Выпустите меня! Я уже на грани от ваших игр!
– Стул! – вновь металлическим голосом обозначил себя иллюминат.
– Чего ты раскомандовался?
– А ты, братик-то, осади! – встрял Михась, – С наблюдателем шутки плохи!
– С кем?
– С наблюдателем…
– И на кой он за мной уже неделю наблюдает?
– Неделю?
– Ну да, неделю… Пока я в казематах ваших чалился…
– М-да-а-а-а…, – вор хлопнул себя ладонью по лбу. – Да не помнит он ни хера, ему кто-нибудь уже расскажет?
– У меня сейчас голова взорвется! – завопил я.
– Стул! – не унимался человек в маске.
– Да сел уже, сел! – я демонстративно уронил свою пятую точку обратно. – Дальше что? Что здесь происходит? Мне кто-нибудь объяснит?
– Тишина! – иллюминат поднял палец, облаченный в кожаную перчатку, вверх. Все повиновались, кроме меня, ибо негодование распирало…
– Да какая тишина? Вы чего тут все творите? Нельзя так над людьми издеваться… Изверги!
Человек в маске неспешно встал, подошел ко мне и со всего маху двинул тыльной стороной руки по щеке.
– Ты чего твори…
Еще удар…
Я пытался подорваться, чтоб ответить, но тут же подскочили близнецы и паренек в кепке, от них веяло неприкрытой угрозой…
– Да, понял-понял, – мои руки взмахнули вверх, обозначив жест капитуляции, а тело обрело покой на стуле.
Все сели на свои места.
– Кирос!
– Да, наблюдатель!
– Расскажи ему все!
– Хорошо!
Я потянул руку вверх, как первоклассник, желающий внимания учительницы. Иллюминат