Бот - Виталий Штольман
– Чего? Мне тут с вами теперь жить?
– Уж извини, Виталий Александрович, ты слишком долго был там, мне нужно время! Это будет великая история.
– Так дело не пойдет! – я вскочил со своего места и рванул в сторону зала власти, однако ж не успел сделать и пары шагов, как на меня набросились близнецы, – А ну отвяжитесь, сволочи!
– Все решает наблюдатель! – вопили Путислав и Гостосмысл, – Все решает наблюдатель!
– Отвалите! Мне нужно на выход!
Все трое завалились на пол.
– Ты че, фраерок, попутал? – ворвавшийся в кипиш Михась с пыра засадил мне в нос. И снова мой бедный нос… Перелом под номером четыре… Резкая боль. Кровь фонтаном. Мутнеющая картинка.
Темнота… Снова…
Эпилог
Когда я думал, что достиг дна разума, я проснулся…
Глаза не сразу свыклись с новой реальностью, ибо тусклая лампа ночного освещения не сильно горела желанием бороться со тьмой. Взгляд мой упал на настенные часы. Все стрелки сошлись у двенадцати. Вот и пошло мое время вновь. Где я? Это больница? Я лежал на какой-то хитрой по конструкции кровати, рядом аппарат, что извещал о биении моего сердца. Реанимация? Блять… Ого, и тут могу ругаться матом? Закон создателя нарушен? Значит, я все-таки покинул его мир? Кажется, я всплыл на поверхность. Наконец-то… Что же здесь произошло, пока мой разум пытался найти выход? Долго ли был в забытье?
Я сел. Голова помутнела от резкого перемещения, но облокотившая ее рука не дала упасть в объятия подушки. Тело ломило. Ох, уж эта спина! Кажется, здесь я был долго, но сколько именно? Хотел встать, но ноги не слушались. М-да-а-а! Добрый вечерочек, Виталий Александрович! Рядом пустовала койка. Даже у соседа не спросить. Да и откуда он помнит? Сюда же ясных и не привозят. Порог смерти начинается именно тут, потому не удивлюсь, если старая ходит где-то рядом и скребет по этому пошарпанному кафелю своей косой.
Голова долго не могла находиться в вертикальном положении, пришлось снова улечься. Поспать бы! Не выспался, Виталий Александрович? Тебе бы поговорить с кем-то реальным… Но с кем? С медсестрой? А что она знает? Следствие? Причин-то вряд ли… Хотя… Где кнопка? Тут должна быть кнопка вызова персонала. Над головой был обычный выключатель света. Я клацнул по нему и ничего не произошло. Я клацнул еще раз… И еще… И еще… Через пару минут в палату ворвалась тучная медсестра с хамоватыми чертами лица.
– Ба-а-а-а, очнулся он, – пробухтела та, – и трезвонит, и трезвонит. Вы только посмотрите на него! Пальцы лишние? Деть некуда?
– Н-н-н-нет!
– Мы уж думали, что и ты туда же…, – как-то буднично сообщила мне медработница, – Гробят себя они, гробят, а нам тут их спасай! Зачем? Потом же снова привезут… Спасение рук утопающих – дело рук самих утопающих. Где-то Гиппократ промахнулся! Это точно!
– Куда это туда же? – я сглотнул резко выделившуюся слюну.
– Туда! – ее толстый наманикюреный палец указал в потолок, – Или туда! – палец указал вниз, – Ну тебя скорее всего туда! – палец ее снова указал вниз, – Таким как ты только там и место!
– В ад?
– В ад, в ад… Кто ж знает, кому свет, а кому тьма?
– Внизу нет света, там тьма…
– Поговори мне тут, умник! Мы неделю вокруг вас скачем, а он демагогии разводит, как только глаза открыл. Мог бы и как дружок твой… Койку освободить для тех, кто действительно жить хочет!
– Кто-то умер? – взор мой волнительно упал на пустующую соседнюю койку.
– Да, дружок твой, говорю ж… Вместе вас привезли…
– Я ничего не понимаю, вы нормально объяснять умеете?
– Ханку паленую, как жрать собираетесь, никому ничего объяснять не хотите?
– Я чем-то отравился?
– Чем-то? А ты ничего не помнишь?
– Нет!
– Удобно! Хотя, чего тут думать-то… Острая алкогольная интоксикация, затем кома…
– Кома? Я был в коме?
– А как ты, думаешь, в реанимации оказался? Привезли с дружком твоим. Ладно ты дрищ дрищем, а этот кабан жирный, всем отделением таскали. Задолбал, ей Богу! – медсестра посмотрела наверх и перекрестилась, – Прости, господи! Грешно так говорить, но реально задолбал, хрен повернешь. А у меня зарплата, знаешь, какая? Ничего ты не знаешь… Хер без соли только доедать… Вот такая зарплата… Не разгуляешься! А мне тут с такими как вы возиться… Алкотнями обсосанными и обосратыми… Ненавижу! И тебя! И того! Прости, господи! – Медсестра снова посмотрела наверх и перекрестилась.
– Как звали-то дружка? Я ничего не понимаю. Хватит томить! Скажите уже!
– То ли Платонов, то ли Коновалов… Что-то такое в общем…
– Что? – я не поверил своим ушам.
– То… Что вспомнила, то и сказала…
– Лев Платонович Коновалов?
– Точно! Не все мозги, я смотрю, еще пропил. Значит, на поправку пойдешь. Живучий ты – гад, оказался…
– Левчик умер?
– Помер-помер твой Левчик… Ага. Вчера еще… Всем отделением опять таскали… Прости мою душу грешную, что так говорю, – медсестра снова посмотрела наверх и перекрестилась, – но реально задолбал. У Николаича грыжа в спине из-за таких вот бугаев…
Я горько замолчал. Мне не было дело ни до грыжи Николаича, ни до низкой зарплаты медперсонала, да в и целом уже ни до чего… Депрессивная апатия накрыла мой разум…
Медсестра ушла, а вот память начала возвращаться… Не сразу… Не вся… Деталями… Кажется, Левка пришел ко мне мириться. Мы тогда поругались с ним на фоне какой-то философской трагедии. У него был коньяк или что-то вроде… Пара бутылок… Где он их взял? А разве я спрашивал? Никогда не спрашивал, и тогда тоже… Уверен… Паль? Да, какая уже разница… Эх, Лева-Лева! А ведь он так и не дописал свой роман! Сначала бывшая жена сожгла, затем творческий кризис… Новая муза дала надежду… Попытки восстановления рукописи… Разрыв с ней… А ведь он говорил, что дописал его… Вроде… Где же он? Это все мелочи… Надо выбираться отсюда! Мне нужно проводить старого друга в последний путь. Я, собрал жиденькие силы в кулак, и поднял свое туловище в вертикальное положение… Содрал с пальца датчик… Прибор монотонно запищал… В его реальности я умер… В своей мне было не лучше! Если это вообще реальность… Может, снова очередные происки бушующего разума…