Беспощадный Целитель. Том 9 - Константин Александрович Зайцев

Запись.

Демоны и все их матери, камера в медотсеке! В той самой палате, где я снимал рубашку и рассказывал про двух грабителей с пистолетом. Девять месяцев в этом мире я прятал свои тайны от живых, а про камеру под потолком не подумал. Как самый настоящий восемнадцатилетний мальчишка из приюта, который ни разу в жизни не задумывался, кто смотрит на него с потолка.

В прошлой жизни у стен тоже были уши, но их хотя бы можно было отрезать, а с этими так не выйдет.

— Двое грабителей, — задумчиво продолжил Вейл, будто перечитывал протокол. — С пистолетом. Стрелявшие в тебя сверху вниз, под таким углом, что твой лекарь заподозрила великана. Ты рассказывал это ей, а она делала вид, что верит. Очень мило с её стороны. — Он подался вперёд, и лампа будто стала светить тусклее. — Я не лекарь, ученик. Кто в тебя стрелял?

— Зачем вам?

Вопрос вышел резче, чем я хотел, но назад его было уже не забрать.

И Вейл изменился.

Обошлось без клыков, которые в дешёвых историях вдруг вырастают у злодея: лицо его просто стало суше, словно из-под кожи ушла вода. Скулы обозначились резче, глаза запали глубже, губы истончились. Тени в углах кабинета перестали медленно колыхаться и замерли, все разом, как замирает стая, когда вожак поднимает голову. Холодом теперь веяло от самого Вейла, и на секунду вся комната стала частью этого холода.

Передо мной сидел байгуцзин. Вежливый, образованный, в рубашке с закатанными рукавами, но смертельно опасный немёртвый демон, который может мило с тобой беседовать, а в следующую секунду разорвать клыками твоё горло.

— Ты мой ученик, — сказал Вейл очень тихо. — Я объявил это при всём графстве. Любая атака на тебя — атака на меня. А на атаки, Доу, я обязан отвечать. Иначе завтра начнут стрелять в меня самого.

Потом он моргнул, и всё вернулось: усталые серые глаза, сухая улыбка, тени в углах, медленно поворачивающиеся в стоячей воде.

Ну что ж, отвечать было надо, и вопрос был только в том, что именно.

Ллойда я ему не отдам, а Кайзера — тем более. Значит, придётся играть тоньше: говорить правду, но подать её чуть по-другому.

— Вы знаете, кто послал человека убить меня на турнире? — спросил я. — Того, с аккредитацией прессы. И кто подговорил барона Крампфа на эту глупую дуэль?

Вейл чуть приподнял бровь, но ответил без паузы:

— Нет. Ещё не занимался. Голову я положил в соль, а с остальным собирался разобраться, когда руки дойдут. — Он помолчал. — А ты, значит, знаешь.

Я кивнул и ответил:

— Вернер Штайнер.

Имя легло на стол между нами, как камень на доску для вэйцзы.

Про наёмника и барона — это была версия Миры, девяносто девять процентов, и я ей верил. Но если Вейл начнёт копать под Штайнера, он будет копать там, где мне и нужно. Штайнер был моим единственным личным врагом. Тем, чью голову я обещал забрать над могилами своих предков. И если к нему будут претензии ещё и у некроманта ранга A-минус, мне останется только вовремя подставить мешок.

— Почему Штайнер? — спросил Вейл.

Я не ответил сразу.

Вейл ждал. Терпеливо, как ждут люди, у которых в запасе вся ночь и очень крепкие нервы. А я сидел на его неудобном стуле и считал, как правильно всё подать.

Первое. «Проект Парник» — многомиллионный бюджет на то, когда, где и какой мощности открывать разломы. Деньги, «Искра», Гильдия, лицензии, егеря. Всё это — грязь графства, тихая, бумажная, с прокладками и подставными фирмами. Ректор Академии, некромант с кураторами в Бюро, сидящий на четвёртом подземном этаже среди вежливых мертвецов, в этой грязи не возился. Не его масштаб и не его ремесло.

Второе. На турнире кто-то подчинил разлом и сделал из него полигон, а волны на нашу точку гнал человек самого Вейла. Это я тоже помнил. Риск был. Если Вейл знает о Парнике изнутри, я только что положил голову в пасть и сам её захлопнул, но моё чутьё говорит, что это не так, а чутью я верю.

Третье. Вейл был сильным игроком. Очень сильным. Таким, перед которым толпа на турнире расступалась шире, чем перед самим графом. Таких не обыгрывают, их используют, аккуратно и до тех пор, пока они сами считают, что используют тебя.

Ну что ж. Если уж платить, то тем, что мне самому не по карману держать в одиночку.

— Можно я сначала спрошу, господин? — сказал я.

Вейл чуть повёл ладонью: валяй.

— В какой дом вы меня распределите?

Он не удивился. Только в глазах мелькнуло что-то похожее на удовольствие — так смотрит игрок, когда противник наконец перестаёт отвечать на вопросы и начинает торговаться.

— А у тебя есть пожелания? — спросил он. — Куда ты хочешь?

— Блэкторн.

— Почему?

— Из того, что я выяснил, у них больше всего часов практики в разломах. В полтора раза против остальных домов.

— И чаще всего кто-то не доучивается, — заметил Вейл. — Об этом тебе тоже рассказали?

— Рассказали.

Он улыбнулся шире, и в этой улыбке впервые появилось что-то почти человеческое.

— Одарённый растёт только в бою, да, парень?

— Именно, господин.

— Я могу решить этот вопрос. — Он произнёс это так буднично, как говорят о заказе дров на зиму. — Но что я получу взамен?

Вот он, прилавок. Ректоры не раздают подарков, не взяв что-то с прилавка заранее. Я это понял ещё на помосте турнира.

— У меня есть информация, — сказал я. — Очень горячая. Такая, из-за которой на меня и могут охотиться.

Вейл медленно подался вперёд. Байгуцзин на этот раз не проступил, но улыбка стала хищной и узкой, как у человека, который почуял запах крови там, где не ждал.

— Интересно, — сказал он. — Даю слово. Рассказывай. Если это хотя бы вполовину так горячо и интересно, как ты обещаешь, пойдёшь в Блэкторн. Если нет — вместе с остатками пойдёшь в Хартвелл. Что скажешь?

Слово некроманта. В прошлой жизни я бы за такое не дал и медной монеты. Но этот некромант только что держал на мне взгляд твари, которую зовут одним из королей