Дотянуться до легенды 3 - lanpirot
— Так может, надо срочно сообщить руководству Абвера о найденных… эмм… недочётах? — спросил Макс отца.
— А вот этого делать не стоит! — тут же возразил старик, а я порадовался, что мои предположения оказались верны — старый барон не спешил делиться с фрицами озвученными мною секретами. — Зачем давать такое преимущество тому, с кем нам так или иначе придётся сражаться в будущем.
— Согласен, Карл Фридрихович, — тут же поддержал я старика. — Не стоит этим делиться.
— Какие предложения, Николай? — спросил меня старый барон, в глазах которого я стремительно набирал вес.
— Переделывать, ваше превосходительство, — ответил я. — Своими силами и средствами. Основа у нас уже есть, а всё остальное — ловкость рук и никакого мошенничества. Расслабьтесь, господа, — усмехнулся я, — все будет в полном ажуре, как говорят французы!
— Тогда до завтра, господа! — распорядился Карл Фридрихович. — А с утра начинаем подготовку. Как только Николай разберётся с документами, назначим дату выхода. Спокойной ночи, господа!
Я вышел из кабинета, закрыв за собой тяжёлую дубовую дверь. Затем поднялся к себе и сел на кровать, размышляя, не совершил ли я сегодня непоправимую ошибку. Да, я только что сыграл ва-банк: раскрыл перед баронами секреты, которые не должны были попасть в Абвер.
Но я рискнул — и выиграл! Теперь Веберы видели во мне не просто «одного из», а незаменимого специалиста. Это давало мне определённую свободу действий. Но и ответственность тоже возросла — теперь от меня ждут едва ли не чудес. Но чудо будет в самом конце нашей миссии, когда найденное золото Колчака послужит нашей победе.
Было еще рано, чтобы ложиться спать, и я решил немного поработать над обещанными «чудесами». Спустившись вниз, я направился на поиски Савелия, у которого должно найтись всё, что мне требовалось для работы. Старика, который еще тоже и не думал ложиться, я нашел на кухне.
— Чего тебе, паря? — спросил меня старик. — Не спится? Молодой же вроде ещё… Вот я помню, в твои годы мог спать, где только голову приклонил. А сейчас, эван, хорошо, если три-четыре часа прикорну. Стариковская бессонница, едрить её налево! — незлобно выругался он.
— Сочувствую, Савельич, — усмехнулся я. — Ты какие-нибудь травки успокаивающие заваривай, — посоветовал я старику, — говорят, помогает.
— На том свете высплюсь, — отмахнулся он. — Так чего тебе? Ты же не просто так меня искал?
— Горелка мне нужна, Савелий Лукич, — озвучил я, — олово для пайки, ну, и паяльник. А еще — уксус, соляная кислота, чернила, желательно разных цветов и…
— Стой-стой-стой, паря! — замахал руками старик. — Куда разогнался-то? Давай постепенно, а то я за тобой не поспеваю…
[1]В СССР изготовлением боевых наград (например, орденов Красной Звезды, Отечественной войны, знаков Героя) занимался Монетный двор. Из-за условий военного времени, дефицита ресурсов и огромных объемов производства многие процессы выполнялись полукустарно или вручную. Советский мастер припаивал нарезной штифт (винт) к серебряной или золотой основе ордена с помощью обычного припоя и ручной горелки. Из-за этого вокруг основания винта всегда оставался небольшой, неравномерный наплыв олова/припоя, часто асимметричный. Металл зачищался вручную, без фанатизма, лишь бы деталь держалась намертво. Немецкий «Абвер» и технические лаборатории предприятия «Цеппелин», производившие фальшивые награды для агентов, подходили к делу с сугубо немецкой промышленной культурой.
[2]Реальная история немецкой операции «Вяз» — один из самых курьезных и известных проколов немецкой бюрократии. Советские путевые листы печатались на отвратительной, серой, тонкой бумаге (иногда на обороте старых газет или бланков царского времени из-за дефицита).
Немцы напечатали путевые листы для целой автоколонны диверсантов на роскошной, плотной, белоснежной бумаге высокого качества. Когда колонну остановил обычный регулировщик, его поразил тот факт, что в прифронтовой разрухе шофер протягивает ему документ, который выглядит как министерская бумага. Вся группа была арестована.
Глава 18
Разбудил меня стук в дверь. Савелий, заглянув в комнату, сообщил, что барон ждёт меня в кабинете. Спать хотелось неимоверно — ведь улёгся я перед самым рассветом. Я постарался взбодриться, насколько это было возможно, быстро умылся, оделся и спустился вниз.
В кабинете барона уже собрались все участники предстоящей «экспедиции»: Карл Фридрихович по обыкновению сидел за столом, Макс — в кресле, а Фича — на стуле у стены. Как говорится, все те же на манеже. А на столе перед старым бароном лежали документы и награды, над которыми я просидел всю ночь.
Карл Фридрихович надел очки и начал внимательно изучать каждую бумагу. Макс вертел в руках орден, разглядывая пайку штифта. Я уселся на стул рядом с Фичей, молча ожидая вердикта «приемной комиссии». Барон отложил документы, снял очки и посмотрел на меня с уважением.
— Достойная работа, — произнёс он.
Макс тоже кивнул, откладывая орден.
— Ну что, господа, — подытожил барон, — начинаем подготовку к выходу. На все про всё у нас двое суток.
— Что насчёт формы, ваше превосходительство? — задал я вопрос.
— Пойдем, — мы с Максом вышли из кабинета, и он завел меня в одну из подсобок особняка. — Сегодня, пока ты спал, доставили с одного из захваченных немцами складов РККА.
Я бросил взгляд на лежавшую в подсобке советскую форму: аккуратно сложенные гимнастёрки, галифе, пилотки и сапоги. Всё было новенькое, с иголочки — мух не сидел. Да что же эти гады никак не поймут, что новое и необмятое обмундирование сразу бросается в глаза. Чтобы эта форма выглядела соответствующим образом, её надо несколько раз постирать, да еще и носить не один день.
— Не пойдет! — заявил я, вернувшись в кабинет. — В такой форме в Вязьме мы будем выглядеть как три тополя на Плющихе! Да нас тут же срисует любой патруль. А про особистов вообще молчу.
— Так форма же настоящая, — возразил Макс.
— Настоящая, — не стал я спорить. — Но она новая, и привести её в надлежащий вид за отпущенное время не представляется возможным. Нужно доставать ношеную.
— Фича, позови Савелия, — распорядился младший Вебер.
Старик вошёл в сопровождении радиста минут через пять, и барон распорядился найти ношеную советскую форму. Савелий понятливо кивнул и пообещал найти. Сказал, что на городском рынке с самого утра торг идёт — и чего там только нет. И нужная форма, наверное, найдется.
Барон достал из ящика стола пачку оккупационных марок и рублей, и сказал, чтобы старик не скупился.