Беспощадный Целитель. Том 9 - Константин Александрович Зайцев
— Старшая, я со сломанным ядром E+ ранга сломал в школьном финале бойца, прошедшего подготовку по программе Гильдии, — негромко начал я. — Он использовал свой козырь, а я — один из своих.
Кайра посмотрела на меня так, будто я только что поправил её в счёте до десяти. Взяла пинцет, подхватила тампон и промокнула края, отчего тампон мгновенно набух красным.
— Значит, один из своих. — Она усмехнулась. — Кажется, ты имеешь в виду, что таких сюрпризов у тебя много.
— Столько же, сколько у тигра полос. — Мне нравилось разговаривать с этой красивой женщиной, и я позволил себе чуть больше, чем должен был, но без контекста она не поймёт. Молодые часто любят вдохновляться хищными зверьми.
Она не ответила. Пинцет прошёлся по краю, снимая сгусток, аккуратно, без рывка. Я ждал, что она скажет, почему не остановила. Она молчала, и молчала профессионально: так молчит хирург, у которого вопросов к пациенту больше, чем времени.
Ну что ж. Тогда скажу я.
— Я благодарен вам за то, что вы не остановили бой. И прекрасно понимаю почему.
— И почему же, Алекс Доу?
— Потому что я дал слово при полусотне свидетелей, — сказал я в потолок. — Остановили бы — и вышло бы, что Доу выиграл не он, а лекарь. Бартон бы извинился, чтобы не провоцировать внутреннее расследование, а все запомнили бы, что за меня вступились. А ещё это была бы проблема для вас.
— Я не остановила, — ровно сказала Кайра, — потому что кровь шла венозная и её было не так много, а у тебя на лице было написано, что ты закончишь бой через минуту, край. За такое время даже такой безрассудный пациент, как ты, не успеет себе сильно навредить. Ты закончил через тридцать секунд. Я считала. — Игла вошла в край раны, и я почувствовал, как её энергия скользнула в ткани. Ровная и послушная, как вода в хорошо прорытом канале. — А то, что ты сказал, тоже правда. Только это твои расчёты, Доу, а не мои. Хотя, пока ты мой ассистент, меня также волнует твоя репутация.
— А ещё, насколько я знаю, если студент получает допуск разломного целителя, то лекарю, который его нашёл и направил, полагается солидная премия. — Ответом мне была её искренняя улыбка, но это не мешало ей работать с моей раной.
Крупные сосуды, потом мелкие. Потом она сняла болевой фон — не весь, ровно столько, чтобы я не дёргался, и это было грамотно: полностью обезболенный пациент перестаёт чувствовать, где у него граница, а с такими она, похоже, наработалась. Потом мягкие ткани, послойно, изнутри наружу. Я лежал и смотрел на её руки, как смотрят на руки коллеги, а не врача. Кайра это заметила. На восьмом стежке она сбилась с ритма ровно на полвздоха и тут же его вернула.
И снова, как в первый раз: её энергия шла по моим каналам и обходила плёнку некроэнергетики стороной. Будто она прекрасно знала, что там. Или будто давно привыкла не соваться туда, где уже кто-то побывал.
Интересная ты женщина, Кайра. Очень интересная и красивая. Обычно это означает кучу проблем, но и возможностей тоже. Мира тому подтверждение. От воспоминаний о моей женщине на душе стало тепло, но через мгновение игла вновь пронзила мою плоть, и я вернулся к наблюдениям за этой женщиной. Будем честны: мне очень не нравится, что я не понимаю её целей в отношении меня. Сказка про солидную премию хороша только для тех, кто не видит, что она слишком выделяется для тех, кто умеет смотреть.
В татуировке заворочался Тень. Запах свежей крови его разбудил, и сейчас он слал мне картинку: тампон, красный, мокрый, и очень, очень ласковую морду.
«Хозяин. Вкусно?»
Сиди на месте, крыс. Моя кровь тебе не будет полезна. Как только представится возможность, мы пойдём на охоту.
«Долго», — обиженно повторил он и затих.
Как же я тебя понимаю, маленький охотник. Мне тоже мало энергии. Ядро после клятвы Лидии так и стояло на донышке: за ночь натекало чуть-чуть, а уходило на это же плечо. Я затягивал понемногу, сколько мог, и сегодня утром думал, что затянул достаточно. Ровно до того момента, пока Бартон не ударил своим бронебойным снарядом.
— Гарет сказал тебе «ректору понравится»? — спросила Кайра, не поднимая глаз от шва.
Я чуть повернул голову. Она стояла у круга, когда Гарет снимал с меня браслет, но не настолько близко, чтобы слышать.
— Сказал.
— Он верный пёс Вейла и очень любит эту фразу. — Новый стежок. — И всегда забывает добавить вторую половину. Протокол дуэли квотника уходит не только ректору. Копия ложится в Попечительский совет.
— И что Совет делает с такими копиями?
— Читает. — Ещё стежок. — Дома всё лето смотрят на вас и решают, кто им нужен. А в конце августа Совет берёт то, что они насмотрели, свои бумаги и подписывает, где ты будешь жить следующие четыре года. Никого из вас не спрашивают.
Она сказала это тем же тоном, каким называла номер нити. Без сочувствия или угрозы. Просто как лекарь, который сообщает пациенту, что вот этот рубец останется навсегда.
Вот, значит, как. Я думал, мы на смотринах. А мы на торгах, и лот подписывает не тот, кто смотрит.
— Спасибо, — сказал я.
— Не за что. — Кайра обрезала нить, отложила иглу и только тогда подняла на меня взгляд. Серые, внимательные глаза, и в них не было ни одобрения, ни упрёка — ровно то же, что я час назад видел у Гарета. Здесь, похоже, всех учат смотреть одинаково. — Это не одолжение. Мне просто не нужно, чтобы мой ассистент вылетел из Академии раньше, чем я его чему-нибудь научу.
Она наложила повязку, плотную, крест-накрест, отошла к столу и открыла свою толстую книгу в сером переплёте, где под её подписью копились часы практики, а потом постучала пальцем по чистой странице.
— Завтра в восемь у тебя начинается первая смена. Сегодня у тебя медотвод от работ.
— Что мне нужно будет делать?
— Ты отлично знаешь анатомию, первую помощь в экстремальных ситуациях, но завтра мы проверим, насколько хорошо ты знаешь базу лекарственных средств. — Она подняла бровь, будто удивилась вопросу. — Вчера утром ты сдал мне курс полевой медицины, Доу, а