Беспощадный Целитель. Том 9 - Константин Александрович Зайцев

Кайра уже была в круге. Она опустилась на колено рядом с Бартоном, положила ладонь ему на грудь, и я почувствовал, как по нему пошла её энергия, ровная и аккуратная, как ланцет. Через несколько секунд он открыл глаза.

А потом она подняла голову и посмотрела на меня.

И её взгляд был не на лицо, а на левое плечо. Рубашка была чуть влажной в этом месте, значит, рана всё-таки открылась.

Я отвернулся, прежде чем она успела что-нибудь сказать.

Дэмион протянул мне полотенце, и я вытер лицо правой рукой. Руки у меня не дрожали, а вот плечо горело так, будто в него снова вставили раскалённый гвоздь.

— Одной рукой, — тихо сказал Дэмион. — Ты псих, Мертвец.

— Я же обещал.

— Ты обещал, что он ляжет. Про одну руку ты не обещал.

— Это я пообещал себе.

Он хмыкнул.

Бартон поднялся минут через пять. Кайра помогла ему встать, придержала за локоть, сказала ему что-то вполголоса, и он кивнул. Постоял, пошатываясь, потом высвободил руку и пошёл.

Он пошёл мимо своих.

Толпа Фенвика расступилась, и он прошёл через неё, глядя прямо перед собой, потому что смотреть по сторонам было некуда: на него смотрели все. Прошёл мимо Томаса Рида, который смотрел на него без выражения. Прошёл мимо меня и не посмотрел.

И остановился перед Эйрой.

Она стояла всё так же прямо, сложив руки перед собой, и смотрела на него сверху вниз, хотя он был выше её на голову. Толпа затихла, и стало так тихо, что я слышал, как у дальнего круга ветер шевелит листву живой изгороди.

Бартон долго молчал. Говорить ему было больно, это было видно, и то, что он собирался сказать, было больнее любой челюсти.

— Госпожа Чен, — сказал он наконец. Разбитые губы плохо слушались, слова выходили глухо. — Я приношу вам свои извинения за слова, сказанные вчера у фонтана. Я был не прав. Это больше не повторится.

Эйра смотрела на него ещё секунды две.

— Извинения приняты, — сказала она ровно. — Лечись и дважды думай, прежде чем кого-то оскорбить: не все так добры, как Мертвец.

И всё. Ни улыбки, ни торжества, ни слова сверх необходимого. Она развернулась и пошла прочь от круга, по каменной дорожке, прямая, как стрела, и толпа расступалась перед ней точно так же, как только что расступалась перед Бартоном, а Алиса и Лина шли рядом, словно стражи. Правильно, девочки, именно так мы и построим тут свою репутацию.

Томас Рид поймал мой взгляд через круг и чуть кивнул. Мол, договорённость исполнена, претензий нет. Я кивнул в ответ, подтверждая.

Гарет снял с меня браслет, повертел его в пальцах, посмотрел на камни, которые ещё не до конца погасли, и сунул в карман.

— Одной рукой, значит, — сказал он, глядя куда-то мимо меня.

Я промолчал. Ответ он и так видел.

— Интересный бой, мистер Доу, — сказал Гарет после паузы. — Бартон ведь далеко не последний боец, а тут ещё и одной рукой управились. — Он наконец посмотрел мне в глаза, и в этом взгляде не было ни одобрения, ни упрёка, только внимание человека, который привык записывать всё, что видит. — Ректору понравится.

И ушёл к соседнему кругу, не дожидаясь ответа.

Я постоял ещё немного, глядя ему в спину, и подумал, что ректору, наверное, доложат ещё до обеда. Что ж. Вейл хочет понять, получится ли из меня оружие. Сегодня он узнает, что из меня получается человек, который держит слово даже тогда, когда его никто за язык не тянул. Это тоже свойство оружия, и, кажется, самое для него ценное.

Потом развернулся и пошёл к медотсеку. Кайра велела идти к ней сразу, без разговоров, и спорить с ней после сегодняшнего мне не хотелось совсем.

А Тень сидел у меня в татуировке, облизывался на запах чужой крови, которой сегодня было не так уж мало, и слал мне одну и ту же картинку: Бартон, уходящий через толпу, и мягкая беззащитная шея.

«Хозяин. Мало».

Мне тоже, крыс. Мне тоже, но что-то мне подсказывает, что это скоро исправится.

Стоило мне зайти в медотсек, как я увидел, что Кайра стоит у дальней кушетки спиной к двери. Рукава закатаны до локтей, и, судя по лёгкому блеску на коже, руки уже обработаны для операции. Значит, ждала и знала, что я приду именно сейчас, а не через час, когда остыну и решу, что царапина под ключицей переживёт обед.

— Рубашку, — сказала она, не оборачиваясь. Её тон говорил, что спорить с ней — плохая идея. И в другой жизни я бы с ней пофлиртовал, снижая уровень накала, но сейчас она была в своём праве.

Я расстегнул пуговицы одной рукой. Левая висела вдоль тела и делала вид, что её здесь нет. Ткань присохла к ране, и, когда я потянул, плечо отозвалось тупой горячей болью, привычной, как старый сосед за стенкой. Края, которые я сам свёл в гараже, разошлись — не то чтобы сильно, но неприятно. Его удар каменным шипом под лопатку был с подвохом: таким били по бронированным целям. Броня выдержит, а весь импульс уйдёт в тело. И это с учётом моего доспеха духов. Этого земляного паршивца кто-то научил на совесть.

— Ложись.

Я лёг, выполняя её указания. Спорить с человеком, который тебя будет сейчас чинить, — очень глупая затея. Знаю это по себе. Глубоко вздохнув, я начал рассматривать белый, без единой трещины, потолок. В лазарете Храма Вечного Неба потолок был расписан облаками, журавлями и красивыми девами. Раненые смотрели на них, пока мы проводили операции. Кто-то говорил, что это помогает, но, по мне, полное враньё. Хотя работа художников была поистине достойна восхищения.

Кайра развернулась ко мне с внешне спокойным лицом, но её руки, когда она натягивала перчатки, двигались чуть резче, чем нужно. Перчатка щёлкнула по запястью громче, чем щёлкают перчатки у человека, который в хорошем настроении.

— Я сказала, что остановлю бой, если рана откроется.

— Сказали, старшая, — ответил я, кивнув из положения лёжа.

— Твоя рана открылась после бронебойного снаряда под лопатку. Бартон выиграл в прошлом году четвертьфинал таким ударом. Бой должен был закончиться на нём, но он не закончился. — Она не задавала вопросов, но вся эта фраза была сплошным вопросом, и я, как