Все равно женишься! - Елена Байм

— Пойдем, дорогая. Я провожу тебя переодеться.

И, обернувшись, добавил:

— Продолжайте без нас.

Арчи остался стоять посреди гостиной один, провожая их злым, полным ревности взглядом.

Слуга, пятясь, вышел из гостиной. Сегодня его выгонят, это ясно. Но я обещала ему пять золотых. Надо будет не забыть передать через свою горничную.

Барон постоял, постоял и молча сел.

Я же сладко улыбнулась и … продолжила петь.

Шах тебе, дорогая невестка.

Следующие полчаса, пока я пела, мой Арчи сидел с грустным лицом и не отводил глаз от дверного проема. Ждал свою Лиззи? Конечно ждал…

Я видела это так отчетливо, будто он кричал об этом во весь голос. Каждые несколько секунд его взгляд пытливо всматривался в даль, а в нем плескалась такая тоска, что у меня самой сердце сжималось.

Но я не сдавалась. Я спела все, что знала, горло уже начинало сипеть. Одну песню я даже спела с листа — едва разобрала ноты, но опыт не подвел, и слова легли на мелодию очень даже красиво для первого раза.

А я не могла позволить себе сегодня уйти, так и не заставив Арчи хотя бы раз на меня взглянуть, иначе для чего я приложила столько усилий?!

У меня в запасе осталась только одна песня. Последняя. Самая любимая и сокровенная.

Я глубоко вздохнула, закрыла глаза на мгновение, настроилась и запела.

Это была тихая, грустная песня. О том, как девушка ждет своего возлюбленного с войны, как она вглядывается в даль, но никого не видно. О том, как трудно ждать, когда не знаешь — вернется ли он вообще.

Я вложила в нее всю тоску, всю боль, что накопилась у меня на душе за последние дни. Все то смятение, все невысказанные слова, адресованные тому, кто даже не смотрел в мою сторону.

Тишина опустилась на зал. Все гости замерли и внимательно слушали слова, исходящие от самого сердца.

И в этот момент — впервые за весь вечер — Арчи поднял на меня глаза.

Его взгляд был тяжелым, мрачным, таким, что у меня перехватило дыхание. Я сбилась на полуслове, но не остановилась — допела до конца, глядя ему в глаза.

Когда последняя нота растаяла в воздухе, он долго молчал. А затем тихо, едва шевеля губами, произнес:

— У тебя красивый голос.

Я почувствовала, как щеки заливает румянцем.

— Спасибо, — почти также беззвучно ответила я.

Он кивнул и снова перевел взгляд на дверь. Зал взорвался громкими овациями, все разговоры были только о том, какой же у меня прекрасный голос.

А я стояла, победно улыбалась — я добилась своего, он на меня посмотрел! Посмотрел!

Ночью мне, как обычно, ничего не снилось. Хотя подруги говорили: если сказать перед самым сном «не хочу, чтобы мне снился этот конкретный мужчина», он обязательно приснится. И я дура, поверила им. Весь вечер сидела на кровати, поджав под себя ноги и громко твердила:

— Не хочу, чтобы мне снился Арчи! Не хочу! Не хочу!

Но этот упрямый дракон даже во сне не хотел мне являться.

Проснулась я в плохом настроение и неприятным предчувствием. И впрямь, едва открыла глаза, как заметила на прикроватном столике сложенный лист бумаги — его подсунули под край подсвечника.

Я села, набросила шаль на плечи, потянулась, взяла записку и замерла. Почерк был знакомый, с острыми наклонными буквами — дознаватель, которому я хорошо приплатила, чтобы он следил за делами Арчи и собирал всю информацию на него.

Тридцать золотых отдала, но он хорошо делает свое дело. Я не пожалела ни об одной.

Встала, подошла к окну, чтобы лучше было видно. Поднесла бумагу к свету и пробежала глазами по строчкам.

«Есть важные сведения. Барон Арчи Рейнхардт скоро банкрот».

— Что?! — выдохнула я вслух, не сдержавшись. Прочитала еще раз. И еще. Слова не менялись

Почему банкрот? Как это так?

Арчи — барон. У него земли, поместье, состояние. Как он мог оказаться на грани разорения? И главное — как это отразится на мне?

Я задумалась, если отец узнает… Нет. За банкрота отец меня не отдаст.

Сжала записку в кулаке и зажмурилась. Отошла от окна и решительно направилась к шкафу с одеждой. Распахнула дверцы, вытащила дорожное платье — темно-синее, с серебряной вышивкой по рукавам. Позвонила в колокольчик. Через минуту в дверь постучала служанка.

— Леди? — спросила она.

— Через два часа чтобы карета была готова, — сказала я, не оборачиваясь. — Я еду в город. И предупреди кучера, чтобы брату не говорил.

— Слушаюсь, леди.

Она выскользнула за дверь, а я снова посмотрела на записку в своей руке. Надо как можно быстрее с этим всем разобраться…

Вчерашний вечер был сплошным кошмаром. Я пытался еще раз пересечься с моей любимой Лиззи хоть на минуту, но так и не смог — проклятый прием, эти вечные гости, ее жених, который не отходил от нее ни на шаг, словно приклеенный. Каждый раз, когда я делал шаг в ее сторону, кто-то возникал на пути: то слуга с подносом, то Графиня де Варенн со своими перезревшими дочерьми…

Если бы я не знал, что Генерал Вальмонт — импотент, я бы, наверное, не уснул, не сомкнул бы глаз от невыносимой ревности. Но он сам, по пьяни, признался мне в этом. Сидели тогда в его кабинете после охоты, он хватил лишнего и разоткровенничался. Рассказал про зимний поход, про ранение, про то, как зверь не смог восстановить тело полностью.

Я слушал и кивал, изображая сочувствие, а внутри ликовал от радости, понимая, что телом Лиззи всегда будет принадлежать мне.

Так что вчера я лег в постель с относительно легким сердцем и уснул почти мгновенно. Пусть Вальмонт будет ее официальным мужем, но Лиззи всегда будет моей! Только моей!

Утром я вскочил чуть свет и быстро стал одеваться. У Вальмонтов была странная традиция — вся семья обязательно собиралась за завтраком. Никаких отговорок, никаких отмазок, все всегда в полном составе являлись к столу.

Я спустился одним из первых, надеясь успеть застать ее за столом одну и, может быть, перехватить взгляд, полный обещания.

Но я опоздал, в столовой было полно народа. Генерал сидел во главе стола с газетой в руках. Его отец, старый лорд Вальмонт, угрюмо жевал кашу, витая в своих мыслях. Катрин куда-то торопилась