Все равно женишься! - Елена Байм
Я грустно улыбнулся, глядя на ее искреннюю тревогу, которая согрела мне душу:
— Ничего не надо делать, Катрин. Твой брат не собирается меня наказывать так, как ты думаешь.
Катрин удивленно моргнула, ее ладонь медленно опустилась на колени. Страх в ее глазах сменился полнейшим замешательством.
— Он тебя простил? — переспросила она. — Мой брат узнал, что ты и Элизабет … кхм... вместе... и просто так отпустил? Арчи, не лги мне. Мой брат — Генерал, дракон. Он бы в порошок тебя стер за такое оскорблени его чести!
— Я говорю чистую правду, — я сделал шаг внутрь беседки, но остановился, заметив, как она напряглась. — Он сказал, что догадывался о нас и у него свои взгляды на эту ситуацию. Он не станет драться со мной из-за нее на дуэли.
Катрин долго смотрела на меня, пытаясь отыскать в моих глазах фальшь.
— Вот сразу видно, что брат умен. Эта стерва не стоит того, чтобы из — за нее дрались мужчины.
Она тяжело выдохнула, плечи ее опустились. Вся ее былая холодность растаяла, уступив место печали...
— Но он не мог просто так тебя отпустить. Что он попросил взамен?
Я опустил глаза в пол.
— Попросил до конца недели уехать из замка.
— Это все? — тихо, почти про себя произнесла она.
Я замялся, я не знал, как ей сказать, что мне теперь запрещено смотреть в ее сторону. Хотя может быть ей сейчас все равно...
Понимая, что я больше ничего не скажу, Катрин отвела взгляд в сторону пруда и замолчала. Я хотел подойти к ней, упасть на колени... Но для чего? Будущего у нас все равно нет.
Поэтому постояв еще пару минут, я тихо произнес:
— Прости.
И удалился в замок собирать вещи. Я решил не ждать неделю, уеду завтра утром, иначе сорвусь... потому что я чувствовал, что мой дракон, плевав на все, готов украсть Кэтти.
ГЛАВА 24. АРЧИ
Когда вернулся в свои покои, я принялся собирать вещи. Чемодан был упакован быстро, одежда аккуратно уложена. В какой-то момент в голову закралась мысль — швырнуть багаж в карету и уехать прямо сейчас, не дожидаясь конца недели. Просто исчезнуть, избавив сердце от лишней боли, но я не мог.
Вечером в замке Рагнара намечался торжественный званый ужин, плавно переходящий в бал в честь нашего соседа-спасителя. Стоило мне только представить, как этот холеный виконт будет кружить Катрин в танце, шептать ей на ухо комплименты и окучивать её, пользуясь своим новым статусом героя, как глаза тут же застилала пелена ярости.
Кулаки сжимались сами собой, а внутри росло сильное желание сорваться, найти этого аристократа и прямо с порога набить ему его безупречное лицо.
Поэтому я принял твердое решение: я останусь до завтра. Пойду на этот бал и лично посмотрю, что этот виконт из себя представляет и как будет вести. И мой дракон был со мной солидарен. Ему не нравился его интерес к ней.
И если виконт попробует переступить грань дозволенного с Кэтти, если проявит хотя бы каплю излишней навязчивости или неуважения — клянусь, я найду предлог, чтобы заманить его в темный коридор и максимально доступно все объяснить. На кулаках.
Да, Рагнар жестко дал мне понять, что Кэтти ищут достойного жениха, и я для нее теперь табу, что ради сестры брат костьми ляжет, но не даст нам быть вместе.
Однако моя интуиция буквально кричала, что этот виконт не так хорош, каким хочет казаться, вся его галантность и манеры — не более, чем пыль в глаза. Под этой маской безупречности скрывалось что-то мерзкое и гнилое, и я намерен был это раскопать.
И вот, наконец, наступил вечер бала.
Огромный бальный зал заливали огни сотен свечей, отражаясь в натертом до блеска паркете. Музыканты на хорах настраивали инструменты, а слуги в парадных ливреях едва успевали разносить бокалы с игристым вином для съезжающихся гостей со всего города.
Я стоял у одной из массивных мраморных колонн в дальнем конце зала, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. На мне был строгий темно-синий камзол. Мой взгляд непрерывно сканировал толпу.
Первой я заметил Элизабет, она была в роскошном, вызывающе ярком розовом платье, но держалась на удивление тихо, стараясь лишний раз не смотреть в мою сторону и не попадаться на глаза жениху. Она испуганно поджимала губы каждый раз, когда Генерал проходил мимо.
Рагнар же, как всегда величественный и суровый, приветствовал гостей, но его холодный, контролирующий взгляд то и дело возвращался к дверям.
А затем в зале появилась его сестра — Катрин вошла вместе с отцом под руку, и у меня на мгновение перехватило дыхание. На ней было платье красного цвета, которое подчеркивало ее хрупкость и делало ее похожей на королеву. Волосы были уложены в сложную прическу, обнажая изящную шею. Она выглядела безупречно, спокойно, улыбка не сходила с ее нежных губ. Я стоял, смотрел и понимал, что теряю голову...
Стоило ей сделать несколько шагов вглубь зала, как музыка заиграла громче, и лакей у дверей громогласно объявил:
— Его милость виконт Фонред!
Толпа гостей расступилась, и в зал неторопливой, уверенной походкой вошел виконт. На нем был бархатный безумно дорогой камзол, а на губах играла самодовольная улыбка, от которой у меня внутри закипела злость и ревность. Он сразу же, проигнорировав остальных, направился прямиком к Катрин, держа в руке роскошный букет редких лонгорийских роз.
Я подался вперед, сильнее сжав пальцами бокал с вином, чувствуя, как внутри меня рычит взбешенный хищник.
Тем временем викон подошел к Катрин. Его движения были настолько приторно-плавными, что меня едва не вывернуло от этой показухи. Он изящно склонился в поклоне, едва не коснувшись коленями паркета, и преподнес ей букет белых роз с таким видом, словно даровал ей величайшую милость.
— О, прекрасная Катрин, — его бархатистый голос отчетливо разнесся над притихшей толпой гостей. — Эти цветы блекнут рядом с вашей ослепительной красотой. Вчера я имел счастье спасти вашу жизнь, а сегодня уповаю лишь на то, что вы подарите мне первый танец.
Я за колонной едва не раздавил хрустальный бокал. «Вчера я имел счастье спасти вашу жизнь» — павлин холеный! Он умудрился вставить это напоминание в самую первую