Все равно женишься! - Елена Байм

Виконт, явно польщенный вниманием молодой графини, прижал ее ладонь к своей груди и склонил голову в изящном поклоне. На его губах играла уверенная улыбка человека, который точно знает себе цену и не упустит свой шанс породниться с такой влиятельной и богатой семьей.

— Для меня было честью защитить вас, прекрасная Катрин, — бархатистым голосом отозвался Рауль. — На моем месте так поступил бы абсолютно любой мужчина.

— Далеко не любой, — многозначительно парировала она, — Многие мужчины, к сожалению, не замечают даже того, что происходит у них под носом.

У меня внутри все перевернулось от явного намека в мою сторону, а она продолжала:

— Одних слов благодарности здесь явно мало. Рауль, я настаиваю: вы обязаны принять мое приглашение. Завтра я устраиваю грандиозный званый ужин в нашем поместье, и теперь этот вечер будет организован исключительно в вашу честь. Весь свет должен знать имя моего спасителя, поэтому я буду очень рада, если вы почтите нас своим присутствием.

Генерал довольно хмыкнул, одобряя идею сестры.

Виконт Фонред бросил на Катрин долгий, откровенно восхищенный взгляд, в котором читалось ликование и торжество.

— От такого приглашения грех отказываться, миледи. Я с огромным удовольствием приму ваше гостеприимство и почту за честь провести этот вечер подле вас.

Катрин ослепительно улыбнулась ему в ответ.

Наблюдать за этой сценой дальше у меня просто не было сил. Кровь прилила к вискам — какая же дешевая, омерзительная комедия! Неужели Катрин не видит, что виконт нацелился на ее приданое и на нее? Этот заискивающий поклон, низкий бархатный голос...

Неужели она всерьез решила чествовать этого холеного индюка? А меня вычеркнула из своей жизни из-за одного обидного слова!

Ярость, обида и ревность затопили сознание. Я больше не собирался стоять здесь и смотреть, как Кэтти милуется с ним. Резко, с силой рванул поводья. Конь испуганно заржал, перебирая копытами.

Развернув животное практически на месте, я с размаху вонзил шпоры в его бока. Скакун взвился и мощным рывком понесся прочь от этого проклятого луга, от Катрин, от сияющего счастьем виконта и от моего собственного унижения.

Земля летела из-под копыт, ветер хлестал меня по лицу, а я гнал коня все быстрее и быстрее, мечтая лишь об одном — оказаться как можно дальше отсюда.

Я гнал вороного коня, не разбирая дороги, пока животное не начало хрипеть от усталости. Ярость требовала выхода, и ноги сами привели меня к единственному месту, где можно было заглушить это унижение — к местному придорожному трактиру.

Ворвавшись в полутемный, пропахший дешевым табаком и элем зал, я швырнул трактирщику мзолотые монеты и потребовал самого крепкого пойла. Я пил стакан за стаканом, не чувствуя вкуса.

Напиток обжигал горло, но никак не мог заглушить ту черную ревность, что выжигала меня изнутри. «Вы мой герой, Рауль... Званый ужин в вашу честь в моем поместье», — на повторе то и дело крутилось в голове.

В какой-то момент реальность окончательно размылась. Я пил до тех пор, пока обида не притупилась, сменившись тяжелым, вязким туманом.

В замок я возвращался уже в стельку пьяным, едва удерживаясь в седле. Правда, у самых ворот не удержался. Нога соскользнула и я неудачно повис, но благо дворецкий был недалеко и помог мне сползти вниз, а потом подняться по лестнице.

Кое-как добравшись его помощью до своих покоев, я толкнул тяжелую дверь, ввалился внутрь и, ни о чем не думая, машинально, дошел до кровати. Сил не было даже на то, чтобы снять сапоги. Я просто рухнул на покрывало лицом вниз.

И вдруг сквозь тяжелое полузабытье до меня донесся тихий шорох.

Я с трудом перевернулся на спину, моргая и пытаясь сфокусировать зрение. Дверь в мою купальню была приоткрыта, и оттуда, окутанная легким паром и ароматом дорогих масел, неспешной, покачивающейся походкой выходила женская фигура. В затуманенном мозгу промелькнула безумная мысль — Катрин?

Но силуэт подошел ближе к кровати, и в полумраке я с трудом, но все же узнал Элизабет.

— Арчи, милый... Я так скучала, — промурлыкала она, прижимая пальчик к губам. — Ты так внезапно уехал.

Прежде чем я успел собраться с мыслями и вымолвить хотя бы слово или попытаться ее оттолкнуть, Лиззи одним плавным движением плеч сбросила свой шелковый халат на пол. Под ним оказалась тончайшая, абсолютно прозрачная сорочка, которая ничего не скрывала.

Мой пьяный мозг отказывался соображать. Зачем она здесь? Может я перепутал покои?

Элизабет тем временем ловко забралась на кровать, бесцеремонно оседлала мои бедра и, победно улыбаясь, потянулась к поясу моих штанов, принимаясь настойчиво стягивать их с меня. Я был настолько пьян, что руки казались налитыми свинцом, а язык прирос к гортани — я едва мог пошевелиться, чувствуя себя беспомощным зрителем этого действа.

И в этот самый момент тишину комнаты прорезал резкий, короткий стук.

Дверь, которую я в пьяном угаре забыл запереть, поддалась и открылась от легкого толчка. Раздался негромкий вскрик, шорох платья и глухой стук каблуков — Катрин, явно собиравшаяся постучать и слегка оперевшаяся на деревянную створку, никак не ожидала, что она открыта, и буквально ввалилась внутрь моих покоев.

Она едва удержала равновесие, хватаясь за косяк, и вскинула голову. В комнате сразу же повисла неудобная пауза.

Катрин застыла на пороге в странной позе, тяжело дыша, а её взгляд уперся прямо в кровать, где в разворачивалась красноречивая и однозначная сцена: полураздетая Элизабет, сидящая на мне верхом, и её руки, замершие на моих расстегнутых штанах.

На лице Катрин отчетливо проступило презрение. В её глазах не было ни слез, ни девичьей истерики — только брезгливость, от которой мне захотелось провалиться сквозь землю прямо сейчас.

Она окинула убийственным взглядом Элизабет, затем перевела взгляд на мои расстегнутые штаны и, наконец, посмотрела мне прямо в лицо.

— О, прошу прощения, — её голос прозвучал пугающе спокойно, ровно и тихо, отчего по моей спине пробежал мороз. — Извиняюсь за то, что помешала вашему столь... увлекательному занятию.

Катрин сделала полшага назад, крепче хватаясь за ручку открытой двери, и горько усмехнулась. В этой усмешке сквозило такое разочарование, что мой разум сразу протрезвел, хотя голос все еще не слушался.

— Признаться, я многого ожидала, но никак не думала увидеть столь гнусное предательство. Причем одновременно от невесты брата и его друга. Вы двое стоите