Все равно женишься! - Елена Байм

— Замолчите, — перебила она. — Хорошо, я принимаю ваши извинения, но прощать не собираюсь. Вы назвали меня падшей. Вы растоптали мою гордость, подвергли сомнению мою репутацию, и думаете вот так просто я смогу это забыть? Идите спать и больше... не приходите. И с этого дня не смейте приближаться ко мне ближе, чем на пару шагов. Для меня вы больше не существуете, Арчи.

На следующее утро я проснулся совершенно разбитым, с тяжелой головой от бесконечных ночных метаний. Быстро оделся, спустился вниз в конюшню, оседлал скакуна и помчался на местный рынок, чтобы купить красивый букет для извинений.

И пока ехал, раз за разом прокручивал в голове брошенные мне слова — «Для меня вы больше не существуете, барон Арчи». Нужно было действовать! Прямо сейчас! Пока ее обида не закостенела и не превратилась в глухую ненависть.

Выбрал белые гортензии, надеюсь, они ей понравятся. Приложил короткую записку: «Мое раскаяние глубже бездны. Позвольте мне искупить вину».

Когда вернулся, вручил букет ее личной служанке и попросил передать за завтраком своей госпоже. Быстро переоделся и спустился в залу на семейный завтрак, надеясь, что хоть там смогу убедить Кэтти меня простить.

Когда я вошел, все семейство Вальмонтов было уже в полном составе. Рагнар лениво ковырял вилкой омлет, Элизабет сидела рядом с ним, старый граф читал утренние столичные ведомости. А Катрин сидела по правую руку от своего отца, выглядя ослепительно свежей и спокойной.

Сегодня она выбрала простое, но невероятно элегантное нежно-голубое платье. Волосы были собраны в высокую прическу, обнажая длинную, изящную шею. При виде этой шеи мое сердце, и не только оно... сделало кульбит.

— Доброе утро, господа, — хрипло произнес я, проходя к своему стулу, который стоял как раз напротив неё, и замир в ожидании её реакции.

Однако Катрин даже не вздрогнула от звука моего голоса, её ясный и спокойный взгляд лишь на долю секунды скользнул в мою сторону, но прошел мимо, насквозь, будто на моем месте стоял пустой стул.

— Рагнар, дорогой, передай мне, пожалуйста, теплую булочку, — как ни в чем не бывало повернулась она к брату-Генералу, изящно расправляя на коленях льняную салфетку. — И расскажи подробнее, что нового в столице.

И тут в зал вошла служанка, держа в руках мой букет. Поймав ее взгляд, я едва заметно кивнул, и та безмолвно направилась к месту Катрин. Подойдя вплотную, протянула цветы.

— Леди Вальмонт, это просили передать для вас.

Я замер, перестав жевать, и уставился на Кэтти, затаив дыхание. Я ждал любой реакции: гнева, презрения, взгляда, полного обиды, надеялся, конечно, на прощение, но мало ли.

Однако, то, что произошло, задело меня куда сильнее.

Катрин даже не взглянула на записку. Она мазнула равнодушным взглядом по букету, словно перед ней лежал пучок увядшей травы, и равнодушным голосом произнесла:

— Немедленно убери это. От их аромата у меня раскалывается голова. И вели подать мне еще чай.

— Слушаюсь, госпожа, — служанка поспешно подхватила цветы и унесла их прочь. Записка так и осталась непрочитанной.

У меня внутри все словно рухнуло, Кэтти же продолжила завтрак.

В течение следующих двадцати минут я пытался поймать ее взгляд. Я ронял приборы, громко кашлял, нарочито громко соглашался с графом по поводу цен на зерно. Но Катрин смотрела сквозь меня, словно я — пустое место.

Она весело щебетала с братом, улыбалась отцу, но для нее я действительно перестал существовать. Мое мужское эго, и без того уязвленное ночным позором, теперь окончательно было раздавлено.

Но что самое странное, одержимость этой девчонкой росла с каждой секундой ее игнора. Мне хотелось вскочить, перевернуть этот стол, схватить ее за плечи и заставить смотреть на меня. Но я не мог. Поэтому продолжал сидеть и пытаться вклиниться в разговор, привлечь к себе ее внимание.

Однако ситуация за столом становилась всё более невыносимой, потому что к моему смятению добавилось ещё одно обстоятельство в лице леди Элизабет. Девушка то и дело бросала на меня томные, многозначительные и призывные взгляды, явно пытаясь поймать мой ответный взор и напомнить о тех страстных ночах, что мы тайно проводили вдвоём в объятиях друг друга.

Раньше эта опасная игра всегда будоражила мне кровь и льстила самолюбию, но сейчас эти ее безмолвные заигрывания вызывали у меня лишь глухое раздражение, она сейчас мне только мешала.

Я упорно делал вид, что ничего не замечаю, и демонстративно смотрел только на Кэтти, ловя каждое мимолетное движение ее изящных рук, каждый вдох под кружевным воротом платья. Мне сегодня было абсолютно плевать на Элизабет.

Только вот невеста Генерала, понимая, что ее привычные женские чары не производят на меня никакого эффекта, начала злиться, обиженно поджимать губы, взгляд стал ревнивым. В итоге, она подняла голос и предложила конную прогулку. Мужчины дружно поддержали ее.

— А вы, барон, Арчи, составите нам компанию? Помнится, вы говорили, что хорошо держитесь в седле, мне очень интересно посмотреть.

Я тут же открыл рот, чтобы согласиться, но Кэтти меня опередила. Она поднялась, мягко улыбнувшись отцу:

— Папа, я хотела бы чтобы эта поездка была семейной. У брата скоро свадьба, я хотела многое обсудить. Ты же не будешь против, если барон Арчи останется в замке?

— Конечно, Кэтти, — отмахнулся ее отец. — Надеюсь, вы не обидетесь, барон?

И я в который раз за сегодня не успел ответить. Потому что Элизабет встала из-за стола, приложила ладонь к животу и грустно произнесла:

— Ой, что-то мне стало не по себе. Я, наверное, никуда не поеду. Извини, милый. Поезжай с сестрой и отцом. — А затем повернулась ко мне и незаметно подмигнула.

Вот только этого мне не хватало!

Когда Вальмонты поднялись из-за стола и направились в сторону конюшни, внутри меня все сжалось от нехорошего предчувствия. Я отчетливо понял: от Лиззи мне просто так не отделаться. Меньше всего на свете мне сейчас хотелось остаться с ней наедине, выслушивать ее капризы или, хуже того, притворяться, что между нами все по-прежнему.

— Рагнар! — громко окрикнул я хозяина дома, ускоряя шаг. — Постой. Я только что вспомнил об одном крайне срочном деле, которое совсем вылетело из головы. Позволишь одолжить коня? Мне нужно ненадолго отлучиться.

Рагнар обернулся, понимающе кивнул и махнул рукой: — Без проблем, Арчи. Бери любого в стойле.

Краем глаза я уловил, как резко изменилось лицо Элизабет. Она насупилась, губы сжались в узкую линию, а в глазах вспыхнула злость. На мгновение я даже замер: