КоБрА. Материалы художественного движения. 1948-1951 - Коллектив авторов
Но мы-то яблоки любим, любим до дрожи, мы их видим, чувствуем их запах и прежде всего мы их едим.
Много яблок, по килограмму в день. С утра, вскочив с кровати, первым делом хватаем яблоко. Сегодня у моего соседа в меню яблочное пюре, запах наполняет коридоры и проникает ко мне, разливается, пропитывает мои картины, мои книги, моих друзей.
Амстердам превратился в необъятный сад, кругом яблони, насколько хватает глаз, а под каждым деревом – женщины, мужчины, девушки, и в руках у них яблоки, рядом с каждым деревом – собаки и кошки, и в лапах у них яблоки, у каждого дерева – птицы, которые играют в яблоки, точно в стеклянные шарики.
ЭКСПЕРИМЕНТ – ЭТО ПОИСК БЛАГОПОЛУЧИЯ
Иллюстрация из книги Корнеля «Прогулка в яблочном краю» (Брюссель, 1949)
Даёшь яблоки – синие, красные, чёрно-красные.
Мы же больше всего любим этот драгоценный плод, в котором так много витаминов: от А до Я, от до-ре до ре-до, у нас же есть отличные чистые холсты – белые, как грудь юной девственницы, и гладкие, как женские руки. Вот мы и берём за образец жизнь: рот, откусывающий яблоко, яблоко за щекой, гитару, море, шёлк, кролика, Генриха V, мораль, насилие, звёзды, сердце и спираль, овал и параболу, завиток и месяц, священника и служанку, с яблоками и без…
Мы рисуем яблочным соком, мы вставляем холсты в рамы из превосходного светлого дерева, мы развешиваем их повсюду, а дальше за них берётся время.
Мы не мешаем солнцу ярко, во всю мощь сиять на голубом этом небе, мы донимаем тех, кто донимает нас, словом, мы живём и радуемся. Да здравствует чудесный плод с семечками —
Яблоко.
COBRA. No. 5[72]
Эйлер Билле. Вкусовое искусство
Европейское искусство намерено освободиться от национальных и академических связей, от которых сейчас уже остались лишь тени, проступающие сквозь старые представления и отжившие культурные формы. Однако подобные культурные осколки ещё встречаются во вкусовом искусстве.
Художник не только стремится расширить свой творческий потенциал, но и выполняет важную педагогическую миссию. Он пытается разъяснить окружающим и самому себе, что его искусство – не «хобби», а выражение жизненной позиции. Его работа тесно связана с устройством современного ему общества. Чувствует ли он полное одиночество, или же он творит, черпая силы из веры в человеческое общество? Нужно чётко осознать: речь здесь не о том, чтобы отстаивать собственный хороший или плохой вкус, а о том, чтобы вносить свой вклад в определённое развитие. Вкус – это нечто статичное, свершившийся факт. А художественное переживание обращено к нашему мировосприятию. У настоящего джентльмена, может, и есть вкус. Не исключено, что этот самый вкус найдётся и в салонах. Салонное искусство – это разновидность высококультурного общения, прекрасный повод для непринуждённой беседы, то есть искусство, апеллирующее ко вкусу. Вкус позволяет оценить за чаепитием нежный цвет кожи или же изысканный завтрак. Вкусовое искусство – это закуска для глаз. В непринуждённой беседе полагается избегать неприятных тем и культивировать «красоту». Потому в салонах нередко можно встретить академических каменотёсов, которые выкраивают свои модели по классическим канонам и подгоняют их под стандарты Венеры.
Однако же есть риск, что джентльмен станет изъясняться чересчур «гладко». В один прекрасный день он обнаружит, что то же самое воспитание, которое некогда вынуждало его держать чувства при себе, эти же чувства и подавляет. Он сам себя запер в клетку приличий.
* * *Вкусовое искусство всегда отражает стагнацию. Оказавшись в нищете, дух ищет утешения среди редких вещей. И вместо того чтобы быть проще, он гонится за оригинальностью.
* * *Буржуазная эстетика – по сути, учение о красоте (и уродстве). И с точки зрения нравственности оно неотделимо от представлений о добре и зле. Искусство же – это вера в жизнь, и ни от каких нравственных законов оно не зависит.
* * *Художник, считающий себя эстетом, боится любого неэстетичного высказывания.
* * *Картина умерла в «красоте».
Пьер Алешинский. Рецепт
Стакан смешногобудьте добрыналейте до краёв большой стаканпешеходного энцефалитаи переносного оптимизмаЗа ваше здоровье!За ваш размер ноги!А дальше идите давайтеи дайте мнесырого цементая приму в нём ваннунежности безмятежностиОбложка 5-го выпуска “Cobra”
А свободными рукаминалейте горячего воскана холодную плешьхорошенько перемешайте смеясь от души(ведь это очень смешно)Бетон – раз идва – разбилсятри – всё съелипоглядитесьв зеркало губкии вдохните себя поглубжеВсё соображается отражаетсяно оптика тут ни при чём.Лотар Клюннер. Апология
Я сделался лёгким, как грифель.Я грифель, берите кто хочет.Пишите мной свидетельства и письма,памфлеты, панегирики,сказанья о героях и детские стишки.Но мне-то что с того.Бывает, что я сам оказываюсь у себя в руке.И этот факт меня ничуть не задевает.Безропотно пишу любовные послания, газетные заметки,Порнографические сценки, славословия Пречистой Деве,Веду дневник, записываю сны.Легко лежу в моей руке и не противлюсь.А с грифеля и спроса нет.Я грифель.Я не бессердечен, я послушен.Не хладнокровен я, но я при деле.Я верен, а не малодушен.Когда пишу, себе я верен и послушен,ведь я решительно берусь за дело.Тогда я просто больше сам себя не знаю.Вот и всё.Марсель Аврен. О чём говорит говоренье
Из всего, что я видел, самой занятной вещицей оказались старинные, довольно простенькие очки, имевшие одну уникальную и интригующую особенность: они остались совершенно нетронутыми. В прилагаемом свидетельстве, хранившемся под стеклом, собственно, так и говорилось, что они ни разу не касались человеческого носа.
Гаснущая лампа – это бутылка чернил; стихи пишутся сами собой.
Если в задних мыслях крутится пословица, почему бы не сказать себе, что без дырки не съесть яйца́.
Не знать, что сказать, значит сомневаться одновременно и в языке, и в самом себе.
Мать всех пороков носит в себе же мечту всех вершин.
Не нужно забираться в глухую даль аж за Китайские моря, чтобы заполучить оспу: она как золотая рыбка.
Скромность, как у крутого яйца, услужливость, как у могильщика.
В. особенно ревностно следил за своим языком и в итоге оказался в таком положении, когда малейшая оговорка способна породить гору.
Выставить под синевой неба девственную синеву замоченного белья, и пусть себе отражается.
Надо ли будить ещё и всех тех, кто сжимает кулаки лишь во сне?
Чтобы изготовить часы, требуется запас времени.
Боль в ушах слушает только собственную песню.
Самые разные предметы заслоняют мне небо, но не все из них такие же громоздкие, как церкви. Далеко не все!
Кристиан Дотремон. Мифологические гарантии природы
ГАЗЕТА (она) – Казалось бы, она сокращает события до одной строчки, но нет-нет да и подкинет крупную рыбку под удочку. В ней белеют пробелы или чернеют чернила – это как посмотреть. В неё прячутся от тревог, в неё