Дорога в космос - Дмитрий Николаевич Матвеев

— Ну вот, сейчас пару минут подождём и будем наслаждаться.

И с сожалением прибавила:

— Жаль только к чаю у меня ничего нет.

На это баба Зина лукаво улыбнулась:

— А я с собой принесла.

И достала из кармана пакетик печенья. Небольшой, насколько хватило первого гонорара. Положила на стол и пододвинула хозяйке:

— Думаю, нам с вами вполне хватит.

— Да что вы! — переполошилась Элеонора Викентьевна. — Это ведь безумные деньги!

Зинаида Михайловна вновь улыбнулась:

— Имеется повод. Надо отметить первую получку.

— Вы всё-таки устроились на работу! — ахнула хозяйка. — Надо же! И что? Хорошо платят?

— Сами видите, — довольная произведённым впечатлением ответила баба Зина. — Правда, сперва пришлось выкроить из бюджета деньги на покупку ноутбука.

— И что же, вы смогли самостоятельно разобраться с этой техникой?

— Пришлось взять несколько уроков, — призналась баба Зина, — но и результат, сами видите, налицо.

— Ох, что же я сижу! — спохватилась хозяйка. — Чай-то уже готов!

Она, конечно, хотела бы подскочить с места, но вышло лишь плавно подняться, опираясь на столешницу и спинку стула. В скором времени на столе возникли роскошные чайные пары: черно-золотые, расписанные ярко-красными китайскими драконами. К ним присоединились сахарница с кубиками рафинада и маленькими щипчиками, увесистые мельхиоровые чайные ложечки с затейливыми завитушками на черенке. Пакет с печеньем был безжалостно распотрошен, а его содержимое переместилось в вазочку.

Закончив накрывать стол, Элеонора Викентьевна вернулась на своё место. Дотянулась до заварника и наполнила обе чашки напитком. К удивлению гостьи, она не стала разбавлять чай кипятком и, видя удивление Зинаиды Михайловны, пояснила:

— Я кладу заварки ровно столько, чтобы можно было просто пить. Так намного вкуснее. Да вы сами попробуйте!

Баба Зина попробовала. Осторожно взяла чашку за тонкую изящную ручку, поднесла ко рту, вдохнула терпкий приятный аромат и отпила маленький глоточек. Это было просто волшебно. Вкуснее чая она не пробовала.

— Да, если бы я заваривала сама, — призналась она, — только испортила бы хороший чай.

— А вы другой раз, когда у вас заведётся что-нибудь такое, — предложила Элеонора Викентьевна, — приходите ко мне. Или, если не жаль, в какую-нибудь пятницу приносите на общие посиделки. А мне только в радость будет ещё разок заварить чай по науке, со всеми тонкостями. А хотите — и вас научу.

— Отказываться не стану, — покивала баба Зина. — Кто знает, когда такое знание пригодится. Не всё вам у плиты стоять.

— Да уж, — вдруг запечалилась Элеонора Викентьевна, — не всё мне…

И замолчала на полуслове.

Баба Зина почуяла неладное. Прежде она бы покивала и отступилась, оставляя человеку право на личные переживания. Но сейчас ей вдруг отчаянно захотелось хоть чем-то помочь соседке, у которой нет замечательного персонального помощника. Хотя бы утешить.

Она поднялась, пересела на другой стул, поближе к Элеоноре Викентьевне, взяла её за руку и не допускающим возражения тоном потребовала:

— Рассказывайте.

— Да что там рассказывать! — плечи хозяйки опустились, голова склонилась. — Врачи сказали, что осталось мне два месяца, и это в самом благоприятном случае.

Элеонора Викентьевна достала из-за манжета вязаной кофты платочек, промокнула уголки глаз, вздохнула. Потом выпрямилась, вновь расправила плечи, горделиво подняла голову и баба Зина увидела в доживающей свой век дряхлой бабке крепкую, полную жизни женщину, исходившую с мужем всю Африку вдоль и поперёк.

— Вы простите меня за минутную слабость, — попросила она. — Я просто не могла уже держать это в себе. А делиться со всеми — боюсь, нарочито бодрых утешений я не перенесу. Соседки же, что Перепрыгина, что Мухина, на другие не способны. И мне показалось, что вы, совсем недавно побывавшая на грани, сможете лучше понять меня. И, знаете, я вижу, что оказалась права. Но давайте вернёмся к чаю, покуда он окончательно не остыл. Думаю, с вашим печеньем его вкус окажется намного лучше.

* * *

Вернувшись домой, баба Зина села на кровать и принялась размышлять. Нет сомнений, что её бодрое состояние — это результат действий Электроника. Да что там — всё, чего она добилась за последние месяцы, было сделано с его помощью, прямой или косвенной. А ведь она и впрямь была в шаге от смерти.

Баба Зина вздрогнула от этой мысли. Прежде она не признавалась себе в этом, не размышляла настолько откровенно. Но ведь и вправду: если бы не Элик, её бы давно уже закопали. Ведь и сплавили её сюда именно для того, чтобы она благополучно отдала концы, не нанося душевных травм доченьке и её семейству. И как же здорово, что вот уже сколько месяцев прошло, а она живёт, да ещё и здоровеет назло всем.

А у Элеоноры Викентьевны помощника нет. И у остальных тоже нет. Она, баба Зина, вполне протянет ещё лет десять, даже если Элик прекратит поддерживать её организм. А Торопова загнётся через два месяца. То-то она решила все запасы поиспользовать! Как там она говорила… «Гуляй, рванина»? Очень к месту. А сколько дано прожить остальным?

Зинаида Михайловна вспомнила недавние посиделки, вспомнила всех трёх своих соседок. И её охватило чувство неправильности происходящего. Ведь каждая из них тоже хотела бы ещё жить. Да не просто жить, а делом заниматься. Сейчас-то, за столько лет многому научившись, можно было бы ух чего натворить! Но только им не повезло встретить фактически на смертном одре космического пришельца, да получить от него чуточку здоровья. А ей как раз напротив. И кажется несправедливым, что всё это счастье досталось всё ей одной. Конечно, если поглядеть по стране… Да что там, даже по Берёзову статистику взять! Сколько дряхлых и не очень бабок помирает в этот момент от болезней, от старости? Ясно, что всем им не помочь. Но раз уж их четверых судьба свела настолько близко, буквально столкнула вместе, почему бы не попытаться помочь хотя бы им? Хотя бы узнать, возможно ли это?

Баба Зина позвала:

— Элик!

Зелёный шар тут же появился в полуметре перед ней, демонстрируя готовность к общению.

— Скажи, Элик, — осторожно начала Зинаида Михайловна, — твои электронные ресурсы насколько сильно загружены?

— В текущее время ресурсы использованы на пятнадцать процентов. В моменты пиковой нагрузки этот показатель достигал сорока процентов.

— Понятно, —