Графомания. Не прислоняться - Виталий Штольман
– Очень интересно! – Тамара клацнула чайник, – Писать снова начал?
– Нет, я в завязке, уже второй год, ты же знаешь.
– Да-да, я помню, как умер Левчик, ты принял писательскую аскезу и ушел в забытье.
– Да-да, – он вновь открыл ноутбук.
– И что тогда тебя так увлекло? Баб голых рассматриваешь?
– Какие бабы, Тома? Что за примитивизм? Ревность? Ты сейчас серьезно? У меня есть ты, а новых мне искать лень. Это ж надо время тратить, выгуливать их, деньги опять же нужны…
– Наши отношения в безопасности, – расхохоталась Тамара и начала резать шарлотку, – Теряешь хватку, Штольман!
– Мне побольше кусочек отрежь.
– Посмотрите-ка на него! То, он меня в упор не замечает, а теперь побольше ему отрежь.
– А чего добру пропадать? Ты же старалась?
– Только после того, как ты мне расскажешь.
– Что?
– «Чевочка с молочком». Что у тебя там?
– Я теперь музыкант.
– Кто-о-о-о? – Женщина одарила кухню раскатистым девичьим смехом.
– Музыкант. Нейромузыкант.
– То есть миру живого Штольмана мало, и ты решил сделать еще виртуального? Не наигрался в вымышленные миры?
– Цыц, женщина!
– Я тебе сейчас, как цыкну! Жене своей будешь цыкать!
– Она со мной не разговаривает.
– Странно, что она с тобой развелась, да?
– Зыбкие вещи держатся на сомнительном послесловии. Предо мной частицы погибшего мира и твои встревоженные глаза. Маленькая драма в одном акте.
– Посмотрите-ка на него… В образ вошел. Тебе в театр надо батенька.
– Безупречный идиот я с правом на жизнь или картонная декорация?
– Одна я тебя терплю, – терпко вздохнула она, – не знаю за что!
– Как это за что? Я – гениальный писатель, опережающий свое время.
– И почему гениальный писатель второй год уже ничего не пишет?
– Потому что я теперь музыкант. Смотри! – Виталя развернул ноутбук в Тамаре, – Погоди, сейчас загрузится! В общем, надо идти в ногу со временем. Освоил я нейросети.
– И какой же ты музыкант, если за тебя все делает бездушная машина?
– Казалась она мне сухими листьями, – он рассмеялся, но испытывал признаки слабого волнения. – А слова? Кто слова пишет?
– И что? Музыкант должен играть, а у тебя гитара скоро сгниет. Помнишь, как ты решил стать великим гитаристом?
– Если решил, то стану.
– Сразу после того, как станешь великим писателем?
– Я уже великий писатель.
– Да-да, уже пятый год это слушаю. Тебя кроме меня кто-то читает?
– Загрузилось, смотри!
– Куда? – Тамара поставила перед Штольманом чашку чая и тарелку с шарлоткой.
– Том, ну ты богиня! – Виталя сунул в рот яства и принялся активно работать челюстями, – Это просто гастрономический оргазм. Проникающая сущность. Ясный свет в вязкости дней.
– Подавишься.
– Ага, – он активно жует и запивает чаем, – Фух! Человек обречен на свободу, и это, моя дорогая Томочка, прописные истины.
– Все? Забыл про музыкальную карьеру?
– Погоди-погоди! – челюсти заработали еще активнее. – Еще чуть-чуть! – В рот полез еще кусок и еще. Причмокивания. Бульканья чая. – Все, пороки нанесли сокрушительное поражение! Спасибо, Том!
– Спасибо на хлеб не намажешь. После заката императрица ждет тебя в своей опочивальне для плотских утех.
– Ага, обязательно. Смотри!
– Штольман! – Брови Тамары выстроились в агрессивно-атакующее положение.
– Приду!
– Так-то лучше! – Гнев ее сошел на милость.
– В общем, пишешь стихи. Линуешь их, я все изучил, куплет, припев, все дела. Потом вставляешь в нейросеть, рассказываешь ей, что хочешь услышать, к примеру, фолк-баллада с народными инструментами. Вуаля! Песня готова!
– И все?
– Нет, конечно, сразу не получится. Она может ударения неправильно сказать, или вообще не так прочитать, надо больше генераций.
– Ты сейчас серьезно? Музыкант он! – Женщина звонко расхохоталась. – Кнопочки понажимал, теперь он музыкант!
– Слушай! – Виталя включил полученный результат, где дама тяжелым голосом исполняла о сложностях судьбы ведьмы в Древней Руси, – Ну как?
– Прикольно, но на один раз.
– Ты один раз, я один раз, они один раз. Миллион прослушиваний. А это бабки, Тамара, серьезные бабки.
– Прям-таки уж серьезные?