Беспощадный Целитель. Том 9 - Константин Александрович Зайцев

Лидия Вейн дышала на привычный счёт.

Четыре — вдох. Семь — задержка. Восемь — выдох. Врач в клинике Германа говорил, что правое лёгкое возьмёт своё месяцев через шесть, если не нагружать, но она нагружала и ей было на это плевать. Лучше иметь больное легкое, чем лишиться головы. С этими мыслями она поднималась на пятый этаж по строительным лесам с кейсом за спиной, а это та еще нагрузка, и на третьем пролёте в правом боку начала кровить рана, которая должна была уже давно зажить. Это всего лишь боль, правда Лидия? Она не остановилась. Останавливаются на точке. До точки не останавливаются. Так ее учили и учили хорошо.

Здание было старым, из тех, что в столице графства реставрируют потому что фасад проходил под охранный статус связанный с культурой или еще чем-то подобный. Леса стояли на нём третий месяц, брезент на лесах выцвел и провис, рабочие приходили в восемь, уходили в пять, а по выходным не приходили вовсе. Она проверила это два раза. Лидия проверяла всё два раза. Первый — чтобы узнать. Второй — чтобы убедиться, что первый раз не соврали.

Пятый этаж, угол, брезент с прорехой размером с ладонь где она уже подготовила себе лежку. Она села, сняла кейс, прижала левую ладонь к боку и подержала, пока под ладонью не перестало пульсировать. Потом открыла кейс.

Это была ее старая винтовка с пристрелянным стволом. Модифицированный патрон тут же зашел в патронник, когда она ее собрала. Лидия была профи и когда Герман предлагал ей в помощь людей она отказалась. В ее школе команды не приживались, каждый из выпускников работал в соло и был универсалом в своей области. Она снайпер-аналитик и ей не нужны громилы, даже самые лучшие. Она все сделает сама и голова Германа, как и ее останется на их плечах. А дальше она убедит его, что работать на ее старое начальство идея куда лучше, чем воевать с системой. Он уже почти готов согласиться, лишь гордость не позволяет, но сейчас его хорошенько макнули носом.

Когда она выложила ему свой план, он не спорил с ней словами. Просто стоял как статуя, а в следующий миг разнес кулаком кирпичную стену и выдал свое любимое:

— Мне не нравится.

— Я знаю, но это лучший вариант. — И ему ничего не оставалось как кивнуть. Лидия всегда знала на какие точки надо надавить и умела это делала.

Герман Айронфест ненавидел спорить с ней и сейчас он просто посмотрел на неё так, как смотрел последние годы. И произнес лишь одну фразу:

— Вернись живой. Слышишь меня, солдат?

— Конечно вернусь, я отработаю щенка и вернусь, Герман. — Лидия улыбалась вспоминая этот разговор и одновременно слушала как духи танцуют вокруг нее. Они любили ее и всегда пытались угодить. Астрал бесполезен говорили ей, но она так не считала и благодаря своей связи с ним могла положить десять пуль одну в другую.

Лидия собрала винтовку не глядя, как собирала всё, что делала руками восемь лет: приклад, затвор, оптика, сошки в прореху брезента. Проверила ветер по тряпке на соседних лесах — почти нет, чуть справа. Проверила свет — солнце сзади, значит, бликов не будет. Проверила дистанцию — двести десять до угла, откуда он выйдет, сто восемьдесят до места, где он обычно замедляется. Она выбрала сто восемьдесят.

Потом закрыла глаза и посмотрела.

Не глазами — тем, чем смотрела всегда, с двенадцати лет, когда впервые увидела, что у людей внутри что-то светится, и решила никому об этом не говорить. Город лежал внизу серым туманом, и в тумане ходили огоньки. Слабые, бытовые. Одарённых в этом районе в субботу утром почти не было. Так и должно быть. Именно поэтому он ходил здесь.

Она нашла это место на второй неделе. Расписание дал человек в корпусе — не бесплатно, но дёшево. Если правильно спрашивать, то тут можно было достать многое очень дёшево. И в расписании этого везучего ублюдка стояло: суббота, свободный день, выход с территории по разрешению наставника выравнивающего курса. Разрешение он взял в первую же субботу. Во вторую тоже. Она сидела в машине у главных ворот в первую субботу и смотрела, куда идёт: не к остановке, не в город. Через квартал реставрируемых домов, по прямой, мимо лесов — к гаражу. Волчьему гаражу, в двух кварталах, где стоял его мотоцикл, и это тоже было ошибкой — не её, чужой, но полезной: мальчишка, который прячется от всех, не стал бы держать мотоцикл там, где его можно найти по вывеске.

Во вторую субботу она уже не сидела в машине. Она стояла на третьем этаже этих же лесов, без винтовки, и смотрела, как он идёт. И то, что она увидела, не давало ей спать до сегодняшнего утра.

Ядро выглядело целым и это ее откровенно пугало. Такое ядро не могло существовать, но оно существовало. Астральная ищейка видела его лучше чем любой сканер. Там где должна была быть гладкость были острые шипы покрытые смертью.

От парня воняло смертью и теперь она поняла почему Последний Вздох взял его в ученики. Мертволюб тянется к мертволюбу.

Она тогда спустилась с лесов, села в машину и долго сидела, не заводя. Потом позвонила Герману и сказала одно слово:

— Подтверждаю план.

— Когда?

— Через неделю. Будет идеальное окно для работы.

— Прикрытие нужно?

— Нет. Я все сделаю сама. Так будет лучше для всех.

Он помолчал. Герман умел молчать так, что собеседник слышал вопрос.

— Это не важно, Лидия. Важно, лишь чтобы ты вернулась живой.

Он был прав. Как всегда когда говорил о том что его заботит. Она восемь лет работала на человека, который всегда был прав, и этого хватало, чтобы не задавать вопросов. Она и не задавала. Она просто нормально не спала уже которую ночь и боялась опоздать. Вернуться и узнать, что наемники столичного аристократа убили ее любимого человека. К демонам все она отработает этого щенка и все закончится.

Пять сорок восемь.

Лидия открыла глаза, легла за винтовку и вложилась в приклад. Бок отозвался, но глухо, терпимо. Прорехой в брезенте она видела перекрёсток, угол дома напротив, тротуар вдоль лесов и участок в сто восемьдесят метров, где он замедлялся.