Проблемная идентичность. Взгляд психотерапевта - Геннадий Иванович Малейчук
Идентичность в этом случае осуществляется по внешним признакам, не входящим в психическую реальность Я: половому, ролевому, социальному, групповому, профессиональному и др. При таком типе идентификации происходит девальвация собственного образа, так как этот процесс осуществляется по несущественному, не входящему в структуру Я признаку, и он подчиняет себе целое Я за счет интеграции и обобщения. Соответственно, уменьшается степень свободы и активности личности настолько, насколько Я-комплекс или фантом меньше Я. Степень свободы и активности определяются теми характеристиками, которые принимает Я.
Проследим, как проявляются вышеперечисленные особенности Я в текстах художественных произведений. Несмотря на внешнюю непохожесть двух персонажей, у Тэффи – дурак как обобщенный образ, у С. Моэма капитан Форестьер – конкретный человек, их объединяет внутренняя схожесть – особенности идентичности, проявляющиеся в отношении к себе, к «Другим», к жизни в целом. И капитан Форестьер у С. Моэма, и дурак у Тэффи представляют собой варианты фантомного Я, для которого характерна статичность, ригидность, что проявляется в строгом следовании однажды интроецированным образцам. У дурака – персона умного, степенного человека, у капитана Форестьера – образ истинного джентльмена. И для одного и для другого свойственно наличие и осуществление высоких и незыблемых принципов – социальных норм и правил. Для дурака это интроецированные правила жизни.
В рассуждениях и закруглениях дураку служат опорой три аксиомы и один постулат. Аксиомы: 1. Здоровье дороже всего. 2. Были бы деньги. 3. С какой стати. Постулат: «Так уж надо. Где не помогают первые, там всегда вывезет последний».
Для капитана Форестьера таким образцом для жизни является интроецированный образ истинного джентльмена.
В конце концов, нельзя не восхищаться человеком, если принципы его так высоки и он готов отстаивать их любой ценой. …У капитана Форестьера были высокие моральные принципы.
Для обоих героев характерно отсутствие сомнений, поскольку сомнения представляют собой угрозу для статичного Я, дают возможность посмотреть на данную идентичность со стороны, засомневаться в своей безупречности и встретиться с экзистенциальной тревогой. Сомнения выступают как проявления внутреннего диалога. У дурака же – предельная ясность в жизни.
– Чего они все путаются, мечутся, суетятся, когда все так ясно и кругло? Видно, не понимают, нужно им объяснить.
Для капитана Форестьера защитой от сомнений выступает твердая уверенность в своих поступках.
Она знала, что суждение ее мужа окончательно, и была готова безоговорочно с ним согласиться.
Уверенность в своей правоте достигается благодаря постоянным усилиям по поддержанию своего интроецируемого Я. Для дурака – это постоянные рассуждения, убеждающие его в своей правоте. И помогают ему в этом уже вышеперечисленные аксиомы и постулат.
Самый умный человек может быть ветреным и поступать необдуманно, – дурак постоянно все обсуждает; обсудив, поступает соответственно и, поступив, знает, почему он сделал именно так, а не иначе.
Для капитана Форестьера эта устойчивость своего интроецируемого Я даже не требует рассуждений, он твердо знает, кто такой истинный джентльмен. Эти знания выступают в виде догматичного долга.
– Элеонора, есть вещи, за которые джентльмен браться не должен. … У каждого, черт побери, есть долг перед своим классом, особенно в наше время.
Еще одним способом поддержания своей фантомной персоны является отсутствие юмора. Юмор требует силы Я и может служить одним из критериев этой силы. Способность к юмору предполагает возможность децентрации и диалогичности Я. Фантом же полностью сосредоточен на своей интроецированной персоне и не может допустить даже возможности изменить самостоятельно свои позиции через юмор или что-то другое. Догматичный долг и его осуществление необходимы для того, чтобы удержать Я в заданных интроекцией рамках. Так, дурак – серьезный человек, не терпящий насмешек.
В том-то и дело, что настоящий круглый дурак распознается прежде всего по своей величайшей и непоколебимой серьезности. Он не любит веселиться, это роняет его в собственных глазах.
Капитан Форестьер хоть и может позволить себе повеселиться, но исключительно регламентировано, лишь в тех случаях, когда этого требуют обстоятельства. Однако эта веселость и смех были неискренними, фальшивыми.
Роберт изо всех сил старался развлечь их. Но когда гости разъехались, веселость опала с Роберта, как мантия с плеч.
Поведение и внешний вид анализируемых образов соответствуют внутренним особенностям Я.
Все поведение дурака, как и его наружность, так степенно, серьезно и представительно, что его повсюду принимают с почетом.
Та же безупречность и правильность в манерах и одежде свойственна и для капитана Форестьера.
В разговорах, в манерах, в одежде он был настолько типичен, что в это почти не верилось.
И для дурака, и для капитана Форестьера свойственна хорошая внешняя адаптация.
Дураки обыкновенно хорошо устраиваются в жизни. В обществе дураки – народ удобный. Они знают, что барышням нужно делать комплименты, хозяйке нужно сказать: «А вы все хлопочете», – и, кроме того, никаких неожиданностей дурак вам не принесет.
Хорошо усвоенная, предлагаемая обществом роль (профессиональная, социальная, групповая, семейная) дает иллюзию индивидуальности и стабильности Я, в то время как эта индивидуальность всего лишь одна из исполняемых ролей, а стабильность на самом деле ограничена рамками этой роли.
Так, дурак производит впечатление неестественности при всей своей кажущейся нормальности и адаптированности.
– Солидный человек. Не вертопрах, – говорят о дураке – Только что-то в нем такое… Слишком серьезный, что ли?
Еще больше акцентируется внимание на эту особенность у капитана Форестьера.
Он был до такой степени сквайром, что это наводило на мысль об актере, превосходно исполняющем свою роль.
Однако кажущаяся безупречность капитана Форестьера, отвечающая всем требованиям истинного джентльмена, оказалась фальшивой.
Этот несчастный прожил двадцать лет, изображая то, что ценится только своей подлинностью.
В конечном итоге он настолько слился со своей ролью, что это стоило ему жизни. Неспособность выйти за жесткие рамки своей придуманной роли является еще одним подтверждением ригидности Я и приводит тому, что человек уже не способен реагировать на меняющиеся обстоятельства жизни, что свидетельствует о его психической смерти. А для героя С. Моэма это явилось причиной и
Ознакомительная версия. Доступно 13 из 64 стр.