Любовь как архетип. Глубинный взгляд на отношения - Наталия Александровна Павловская

Он чувствует, как две волны переживаний одновременно сталкиваются в нем: симпатия и обида. А еще зависть. Но зависть к чему? К тому, что у какой-то девочки есть такая нежная и веселая мама? К своей фантазии о счастливой семье? Или к самому себе, которому на самом деле, несмотря ни на что, так хорошо сейчас?

А вслух спокойно спрашивает:

– Будешь вино или что-то покрепче?

– Вино. – Она мягко улыбается, будто просит не обижаться. А он уже и не думает.

– Красное или белое?

– Белое. Красное как-то напоминает о причастии, – усмехается она.

– Хочешь избежать признания, что у нас здесь сейчас мистический ритуал?

– Ритуал?

Она видит, что в его взгляде уже заплясали ее любимые озорные огоньки.

– Ну конечно. Мы с тобой впервые готовим вместе, это, по-твоему, что-то значит?

Она снова переживает веселые щекотные сомнения внутри: он серьезно сейчас или просто заигрывает, производя впечатление? А она хотела бы, чтобы это было серьезно, или проще купаться в этом озорстве?

– Ну что же, значит, это инициация? – Она протерла два бог знает как здесь сохранившихся разрозненных старинных бокала.

– Инициация… – И вино полилось.

«Если любовь ведет вас, следуйте за ней, хотя дороги ее трудны и тернисты.

Если она осенит вас своими крылами, прислушайтесь к ней, даже если вас ранил меч, скрытый в ее оперении.

И если любовь говорит вам, верьте ей, даже если ее голос рушит ваши мечты.

Ибо любовь венчает вас, но она вас и распинает.

Она растит вас, но она же и подрезает. Она поднимается к вашей вершине и обнимает ваши нежные ветви, дрожащие под солнцем. И она же спускается к вашим корням, вросшим в землю, и сотрясает их.

Как снопы пшеницы, она собирает вас вокруг себя. Она обмолачивает вас, чтобы обнажить. Она просеивает вас, чтобы освободить от шелухи. Она раскалывает вас до белизны. Она месит вас, пока вы не станете мягкими. А потом вверяет вас своему святому огню, чтобы вы стали святым хлебом для святого Божьего причастия.

Все это творит над вами любовь, дабы вы познали тайны своего сердца и через это познание стали частью сердца Жизни.

Но если, убоявшись, вы будете искать в любви лишь покой и усладу, то лучше вам прикрыть свою наготу и, покинув гумно любви, уйти в мир, не знающий времен года, где вы будете смеяться, но не от души, и плакать, но не всласть.

Любовь дает лишь себя и берет лишь от себя. Любовь ничем не владеет и не хочет, чтобы кто-нибудь владел ею, ибо любовь довольствуется любовью.

Не думай, что ты можешь властвовать над путями любви, ибо, если любовь сочтет тебя достойным, она будет направлять твой путь.

Единственное желание любви – выразить самое себя. Но если ты любишь и не можешь отказаться от желаний, пусть твоими желаниями будут: таять и походить на бегущий ручей, что напевает ночи свою песню; познавать боль от бесконечной нежности; ранить себя собственным постижением любви; истекать кровью охотно и радостно; подниматься на заре с окрыленным сердцем и возносить благодарность за еще один день любви; обретать покой в полдень и предаваться мыслям о любовном экстазе; возвращаться вечером домой с благодарностью; и засыпать с молитвой за возлюбленного в сердце своем и с песней хвалы на устах…»[9]

Они передают друг другу смартфон и читают вслух строфу за строфой, отпивая вино.

Холодный свет экрана смешивается на лицах с горячими отблесками огня, пылающего в железной бочке посреди лесной поляны. А за узким кругом причудливого сплава ледяного электронного и обжигающего света костра – абсолютная темнота.

Он нажимает отбой, экран гаснет.

– И как тебе?

– Настоящая инициация! Я впервые ночую в лесу, и я впервые узнала о Джебране Халиле!

– И как тебе такая любовь?

– Такая и есть.

Он смотрит, как в темноте леса остаются только искры от костра, и думает, что они словно впиваются в небо, стараясь поцеловать звезды.

– Смотри: искры от костра будто впиваются в небо, как будто хотят поцеловать звезды, – говорит она.

«Ничего себе, – думает он, – так бывает?» Но говорит другое:

– А звезды холодные и не движутся им навстречу?

– Вот и понятно, кто что чувствует, – иронично улыбается она.

– «Все, что вы скажете, может быть использовано против вас». – Он берет из стопки сложенные одеяла, протягивает ей. – Не передумала смотреть инициальный сон?

– Я? Передумала? Это же я и предложила!

– Я здесь видел следы кабанов.

– Зачем мы им нужны? – Она устраивает себе ночлег из одеял. – Если бы я была кабаном, ни за что не подошла бы к странным людям, спящим возле огня.

– Ну смотри.

– И ты смотри, – смеется она, – сон.

Они устраиваются поудобнее, слышно дыхание – дыхание леса.

– Расскажи про свою первую любовь, – говорит она.

– Кто-то хотел смотреть сон.

– Ну чтобы настроиться.

– Зачем ты об этом спрашиваешь сейчас?! – вдруг с надрывом спрашивает он.

Она молчит, плотнее заворачивается в одеяло, смотрит на огонь.

– Ты думаешь, что я мертвый?

– Я думаю, что ты не позволяешь себе быть живым.

Вдруг тишину разламывает хруст веток.

– Кабан?! – Она даже не пугается, а по-детски изумляется.

На поляну выходит молодой высокий мужчина:

– Здрасьте.

– Вечер добрый… – Они поднимаются, переглядываются.

– Извините, я заблудился немного, пошел на огонь. Меня Джебран зовут.

– Как?! – Они переглянулись.

– Джебран. Можно я присяду? У вас телефон есть? Мой разрядился. Тут интернет ловит? Как выйти на трассу, посмотреть можно?

Мужчина присаживается у бочки, его потрясывает.

– Вы не беспокойтесь, я сейчас пойду…

– Да отдыхайте! Хотите, у нас вино есть? – зачем-то предлагает она.

Он смотрит на нее с изумлением, пока она наливает вина и протягивает мужчине бокал.

Тот, не отвечая, выпивает залпом, немного расслабляется.

– Если бы не ушел, убил бы либо ее, либо себя, – говорит он.

Она что-то быстро пишет в своем смартфоне.

У него мигает сигнал сообщения, он читает: «Это нам уже снится?»

Он усмехается, пишет: «Ответ у тебя внутри».

Она читает, улыбается.

– А что случилось-то у вас?

– Это моя первая любовь! – с болью, как раненый зверь, выдыхает Джебран.

С первых этапов своего существования люди стали создавать ритуалы перехода, инициации: рождения, взросления, посвящения в тайные знания, смерти. Где-то эти ритуалы были пугающими и кровавыми, их целью было создать ощущение важности нового этапа жизни человека или отпугнуть слабаков и лентяев от тайных знаний. Где-то это ритуалы-праздники.

Для того чтобы идти своим путем, нам необходимо воспринимать жизнь как целостный сюжет, где каждый из нас и есть главный герой, и у него есть мотив, цель, препятствия. Ритуалы инициации дают возможность строить свою историю. Как в интересном фильме авторы выбирают из повседневности яркие события и соединяют их в захватывающее повествование, так и нам стоит стремиться осознавать этапы своей жизни, особые события, испытания.

С традиционными ритуалами проще: они передаются из поколения в поколение, организуются общиной, поддерживаются старшими – по возрасту или по опыту. Даже если это ритуалы африканских или полинезийских племен для мальчиков, когда их собирают в особых местах, заставляют испытать боль, страх, голод, наносят особые травмирующие знаки на тело. Или для девочек, которых подвергают изоляции, болезненным процедурам.

Все же это будто задачки общеобразовательной программы, потому что все придумано и продумано заранее, контролируется кем-то, чаще всего старейшинами. Тяжело, но большинству людей легче знать, что хоть у кого-то есть план. Даже если этот план не очень нравится. То же – с религиозными ритуалами. Или с ритуалами социального роста. Многие требуют времени, усилий, внутренней работы, но там есть план, и многих это успокаивает. Однако жизнь показывает, что для кого-то из нас этого недостаточно. Душа требует дополнительной работы, «задачки со звездочкой», олимпиадного уровня. Без этого человек изнывает от разъедающей душу тоски.

Мне приходит на ум одна из моих пациенток, Арина. Всю жизнь она была отличницей во всем, одной из тех, кого мотивируют