Вселенные Высоцкого. На серебряных струнах времени. Поэзия, театр, концерт, кино - Юрий Викторович Доманский

«Ваше предложение, – говорю, – убогое.

Морды будем после бить – я вина хочу!

Ну а после – чудеса по такому случаю:

Я до небес дворец хочу – ты на то и бес!..»

А он мне: «Мы таким делам вовсе не обучены, —

Кроме мордобитиев – никаких чудес!»

Разделение речи на реплики хорошо заметно в графическом, книжном тексте песни, тогда как в звучащем её варианте такое разделение обозначить гораздо сложнее, ведь индивидуальные речевые особенности, в частности особенности интонации, скрыты тем, что обо всём этом рассказывает нам, слушателям, сам ролевой герой (голосом Высоцкого, разумеется). Поэтому при прослушивании песни о некоторых сегментах трудно сказать однозначно, говорит ли это ролевой герой, рассказывая о случившемся с ним слушателям, или же это его слова непосредственно джинну во время того происшествия.

Сегмент со словом «амбиция» как раз содержит в себе и речь героя, направленную на джинна, и речь героя, рассказывающего о реакции джинна на услышанное, что хорошо видно в печатном тексте благодаря кавычкам:

Разница же между репликами к джинну и репликами к слушателям – во времени реализации: ролевой герой рассказывает о том, что с ним случилось, и приводит те слова, что говорил в процессе происшествия, то есть раньше. Здесь это обращённые к джинну слова «врёшь» и «шалишь», что хорошо заметно на бумаге. И слово «амбиция», согласно печатному тексту, находится в речи, адресатом которой джинн не является. Мне же при прослушивании песни казалось, что слово это (а подлинного его значения я не знал) находится в принадлежащей ролевому герою речи, направленной на джинна, и, следовательно, преподносится слушателям как бы в дословном пересказе – то, что герой сказал тогда джинну. Сегмент в моём восприятии, если попытаться изобразить его графически, выглядел так (следите за расстановкой кавычек):

Отмечу, что «но» мне слышалось как «ну». Во многом в связи с этой «ошибкой слуха» прочитывал я и слово «амбиция» в данном контексте. И для меня оно было всего лишь продолжением предшествующих восклицательных сегментов прямой речи ролевого героя, речи, направленной в первую очередь на его собеседника, на джинна. Тогда получалось, что два эмоциональных глагола второго лица единственного числа («врёшь» и «шалишь») сменялись третьим сегментом, тоже направленным на собеседника, но собеседник там оказался риторически поименован уже в третьем лице – словом «дух». Приведу полностью автометапаратекст, то есть авторскую преамбулу, комментарий перед рассматриваемой песней с концерта, который состоялся 21 (по другим данным – 26) января 1968 года по адресу Москва, Ленинградский проспект, 47, Всесоюзный научно-исследовательский кинофотоинститут Государственного комитета СССР по кинематографии при Совете Министров СССР (НИКФИ): «…Джинны живут в бутылках обычно. Но это за границей в бутылках, а у нас, значит, в бутылках живут русские духи. А джинн – это просто для рифмы». То есть закономерно, что русский герой песни в своей прямой речи, направленной на гостя из бутылки, назвал его словом «дух». И вся фраза, обращённая к джинну, выглядела в моём детском восприятии так: «Врёшь! Шалишь! Ну и дух, в амбицию!»

Думаю, теперь понятно, что для меня означало незнакомое мне слово «амбиция» в таком контексте; это значение легче всего увидеть через моё тогдашнее толкование всей фразы: «Что ты за дух, если не можешь таких простых вещей, как бутылка вина и дворец до небес», а ещё проще: «Ну и дух, на фиг». Мне казалось, что слово «амбиция» из разряда тех умных слов, которые способны заменить разговорную лексику. В связи с этим сразу становилось понятно, почему джинн после этой фразы начинает бить ролевого героя песни. В репликах «Врёшь!» и «Шалишь!» содержится непосредственное речевое действие, и направлены эти реплики строго на собеседника даже грамматически. Однако, на мой детский взгляд, для того чтобы начать бить собеседника, джинну этих слов было недостаточно, возмутило же его риторическое обращение к нему в третьем лице: «Ну и дух, в амбицию!» И в такой форме высказывание оказывается более действенным, ведь это уже самый настоящий упрёк в отсутствии заявленной профессиональной квалификации, констатация несоответствия статусу духа (джинна).

Действенность усиливает и использование, как мне казалось в детстве, литературного эквивалента не очень приличного слова: джинна могло бы обидеть и само неприличное слово, но куда как более обидел заменивший его умный эвфемизм; джинн не понял этого слова, однако, подобно юному мне, догадался о его значении, начав отвечать на слова физическим действием. Как видим, мотивировок сюжетного хода тут может быть немало, и все они вырастают из придуманного мной по контексту смысла слова «амбиция», смысла, напомню, не имеющего ничего общего ни со словарным, ни с авторским значениями.

И тогда естественен вопрос: для чего нужны все эти рассуждения, если они не просто не входили в авторское намерение (это, согласимся, не так уж и плохо, когда какой-то смысл рождается за пределами того, что автор имел в виду), а стали результатом необразованности слушателя? Пока не отвечаю на этот вопрос, ведь есть и второй пример правильно услышанного, но неправильно понятого в «Песне-сказке про джинна».

Ближе к финалу возникает неизвестное мне в детстве слово «аспид» (немного странно, что слово это не было мне знакомо, ведь оно зачастую встречается в сказках, обозначая не только конкретно змея или змею, но и вообще какое-то нечестивое существо); в моём толковании это слово было женского рода – «аспида», с ударением на первом слоге, то есть в песне, на мой детский взгляд, это был винительный падеж – что показали (тогда как в действительности падеж дательный – кому показали). В моём понимании «аспиду» показала джинну приехавшая милиция: «Вот они подъехали – показали аспиду!» Что обычно показывает милиция? Ответ простой: какой-то документ, удостоверение или ордер на обыск либо же на арест. Об этом я знал из советских фильмов. Только не знал, что бумага, которую показывает милиция, входя в чью-либо квартиру, называется «аспида».

Песня Высоцкого, как мне казалось, просветила меня в этом плане; вернее, я сам просветился. Что же получилось с моими выводами при неверном понимании слова? Благодаря появлению «аспиды» роль милиции в песне оказалась существенно скорректирована: милиционеры ведут себя согласно букве закона – приехав по вызову, они, прежде чем арестовать разбушевавшегося гостя, показали